Последняя фраза сообщения подействовала на Рэма с точностью до наоборот.

Как только красная надпись над дверью погасла, он бросился к выходу из каюты.

Вот только мембрана вдруг начала расширяться сама, без команды, и парень, сообразив, что дело нечисто, отпрыгнул в сторону.

Поздно. В дверях стояли двое с армейским импульсным оружием. А за их спиной маячил худощавый парнишка с чёрной повязкой на лице.

Имперский спецоновский крейсер «Персефона»

— Да это же Север! Да там одних эспилеров последнего поколения восемь штук! А у нас их два! И ещё можно спорить, потому что «Персефона» — на иридии! У нас по уму вообще нет таких крейсеров!

Эмор кричал. Глаза у него блестели, светлая шевелюра была взлохмачена.

И это не потому, что его так задевала тема беседы, просто манера у него была такая — заводиться с пол-оборота.

Навигаторская уже плохо вмещала разросшийся офицерский совет, но собираться члены экипажа спецоновского крейсера «Персефона» привыкли именно здесь.

Старшие как обычно сидели рядом с навигаторским пультом, младшие — по углам. Но слышно их было отменно, потому что старшие традиционно вели себя более сдержанно, давая молодёжи проораться, пока не подошёл капитан.

— Что мы им можем противопоставить, если они на нас полезут? — надрывался Эмор.

— У нас капитан есть, — развёл руками Итон. Крепкий, плечистый пилот, тоже из молодняка.

— Так и капитан у нас только один! — не сдавался Эмор.

— И тоже на иридии… — донеслось из самого дальнего угла, который оккупировал Бо.

Хатт тренировался в юморе.

Его с удовольствием поддержали весёлым гоготом. А Лившиц тут же сгенерировал и запустил в корабельную сеть «Персефоны» голограмму капитана с пояснительной ремаркой: «Капитан у нас один, и он — на иридии».

— Я на офицерский совет попал, нет? — в навигаторскую нарочито бочком протиснулся главный навигатор крейсера Ивэн Млич.

Это уже было реальное начальство.

— Хватит ржать! — в дверях возник лейтенант Гарман, заместитель капитана по личному составу. — Щас кэп зайдёт. — Успокоились уже все!

— Да мы бы физически не выстояли против Севера, если бы не истники и такие, как наш кэп! — Эмор и «успокоились» — это было из разных галактик.

— Ты забыл про гнилую аристократию, — подсказал Рос, один из самых квалифицированных пилотов Юга галактики, и поставил чайник.

Парни тут же затихли.

Чайник и йилан — это значит, что капитан и в самом деле уже в паре минут от дверей. Йилан быстро заваривается, а кэп любит, чтобы напиток был обжигающим.

Капитан вошёл вместе с Неджелом, Дереном и тремя сержантами из десанта. И народу стало так много, что кресел едва хватило.

— Ну, — сказал кэп, принимая от Роса чашку с йиланом. — Все в теме, о чём говорить будем?

— Неджела будем потрошить, — сообщил Эмор, переглянувшись с Лившицем. — Наш он или не наш.

— А если не наш? — спросил кэп.

— А как такое вообще может быть? — спросил Итон. — Вот же он сидит. А какой он, если не наш?

— У Дерена есть версия, что наш Неджел погиб, а этого мы вытащили из параллельной реальности, — пояснил капитан.

— А так вообще может быть? — Итон оглянулся на Бо, и хатт кивнул.

— Параллельные потоки реальности существуют как квантовые варианты будущего. Как только наблюдатель выбирает свой вариант, поток остаётся один. Но в квантовом бульоне число вариантов остаётся прежним. Они там всё так же существуют единомоментно, — пояснил он. — Неджел там всегда одновременно живой и мёртвый. Как и любой, кто находился тогда на полигоне.

Стало тихо. Бо, хоть и объяснял сейчас максимально упрощенно, физику знал так, что эксперта приглашать не требовалось.

— Значит, Дерен прав и Неджел не наш? — спросил Эмор.

— Что значит, не наш? — вскинулся Лившиц. — Он весь наш! Вообще! Со всеми вариантами!

Старшие молчали.

Задумчиво пил кофе главный навигатор Млич, он единственный на крейсере уважал кофе. Хмурился, глядя в пол, заместитель капитана по техчасти Келли, который частенько оставался за кэпа. Молчали Рос и Дерен, два самых рейтинговых пилота крейсера, почти боги.

— Ано, — спросил капитан виновника собрания, крепкого улыбчивого — это было видно по морщинкам на загорелом лице — блондина. Сейчас тоже хмурого. — Сам-то ты — чего думаешь?