Рэм вытащил над браслетом чат, в котором переписывались какие-то люди со странными позывными.

Стяжка:

— Ты дебил, я всегда так думал.

Гриб:

— Я не рассчитывал на запароленную сеть комкома. Они тут что, наркотики возят, какого Света они так шифруются?

— Это бандиты переговариваются? — спросил Ченич.

— Ага, — кивнул Рэм. — Пока они ломают корабельную сеть, я взломал их чат.

Парень уже добыл из своей сумки ремонтный скотч и связывал пленного секьюрити по рукам и ногам.

— Чат — это опасно, — предупредил Ченич. — Тебя могут засечь.

— Не успеют. Мы тут рассиживаться не будем, место надо менять. Но сначала этот дебил мне кое-что скажет!

Рэм влепил пленнику пощёчину, потом ещё одну, приводя его в чувство.

— Где Ули! — парень поднёс к шее пленника вибронож и добавил: — На малых оборотах тебе очень зачётно будет. Ну?!

— Я не… — секьюрити испуганно озирался.

Рэм вытащил у него из кармана маленький плоский комм.

— Разблокируй!

Он поднёс комм к лицу пленника, другой рукой надавив ему на шею вибрирующим лезвием, и секьюрити буквально захлебнулся криком.

Ченич отвернулся, чтобы не видеть крови.

— Ну и умница. — Судя по звуку, Рэм выключил нож и похлопал пленника по щеке. — И нечего так орать — тут звукоизоляция. Позывной у Ули какой?

— Зз... Зебра.

— Почему зебра?

— Я н-не знаю.

— Шутник хэдов.

— Зебра — это наркодилер, который в тюрьме не утратил связь с поставщиками, — пояснил Ченич.

— В тюрьме? — спросил Рэм. — Наверное, это в Содружестве? У нас я такого не слышал.

Он резко ударил пленника в висок, заклеил скотчем рот, расстегнул на нём комбинезон, вытащив что-то из внутреннего кармана.

— А этот парень кровью не истечёт? — спросил Ченич. Он понял, что боль от виброножа была адская, и обрадовался, что раньше этого просто не знал.

— Я скотчем заклеил, — пояснил Рэм. — Я и себе бы заклеил. Но Дерен…

Он затащил охранника под кровать и провёл ладонями по комбинезону, словно бы отряхиваясь.

— Переодеваться не будем, — сказал он.— Тебе его комбез не налезет, а мой лучше. А вот цвета я сейчас перепрограммирую, как у них.

Рэм за минуту превратил свой комбинезон в подобие того, что был на секьюрити.

— У меня его маячок. Теперь можно передвигаться почти свободно, пока этого парня не хватятся.

— А потом?

— Потом тоже, но сильно быстрее.

— И куда мы пойдём?

— В корабельную рубку. Она примерно над нами.

— Но там же бандиты?

— Не так уж их много, — Рэм кивнул на секьюрити, лежащего под кроватью. — И не такие они крутые. Через ресторан пойдём, тут близко, не дрейфь.

— Давай посчитаем хотя бы, сколько их?

— А что там считать? Певец, два телохранителя, пятеро фальшивых техников. И ещё шестеро парней сидели за соседними столиками, изображая творческую группу. И Ули. Ну и боевики, замаскированные среди пассажиров.

— А кто такой Ули?

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».

Рэм и Ченич

— Ули — это моё прошлое, — сказал Рэм и вытащил из кармана ещё один станнер. — Умеешь?

Ченич кивнул и неловко принял оружие.

В теории-то стрелять из станнера он умел. Там и надо было всего — разблокировать систему, утопить предохранитель и нажать на древний, как мир, спусковой крючок, больше похожий на подмагниченную кнопку.

Он провёл ладонью по стволу, чтобы разблокировать оружие, но не ощутил привычного сопротивления домагнитки.

— Программные блоки я посносил, — пояснил Рэм. — Безопасники могут брать через них оружие под контроль. Мало ли чего. И ты это… предохранитель утопи сразу. Потом будет не до него.

Ченич не стал играть в законопослушного и быстро приготовил станнер к стрельбе.

Это было единственное оружие, допустимое в замкнутом корабельном пространстве. Оно вызывало у людей сильные мышечные спазмы вплоть до остановки сердца, но не могло повредить хрупкую систему жизнеобеспечения корта.

Рэм пролистал вражеский чат и скомандовал:

— Идёшь позади меня. Движемся молча. Смотрим по сторонам. Если враги — кричишь: «Сзади, слева или справа» — и прижимаешься к стене, чтобы не мешать. Если потеряем друг друга — позывной этого козла в чате — Лаки. Запомни на всякий пожарный.