Ночью она не засыпает ни на минуту. Сквозь сон ощущаю, как она тихонько гладит меня, целует и что-то еле слышно пришептывает, будто молится: "Дорогой, дорогой, хороший, красивый, сильный... Рученьки мои... Шейка... глазки..."

Только мать меня так ласкала, когда я был совсем маленьким, так же нежно и преданно. Бедная мама...

Под самое утро, на рассвете, улавливаю что-то странное в ее поведении отпрянув от меня, забивается в угол. На застывшем лице страх, будто кто-то целится в нее из пистолета.

– Что с тобой?

– Слышишь?

– Что?

– Режут.

Звук действительно режущий.

– Это карьер... Что?

– Карьер. Камень режут для стройки.

– А далеко он?
– Да... не обращай внимания...

Но она долго не может успокоиться.

Я тоже первое время мучился - мерзкий все же звук получается, когда металл вгрызается в камень. Надрывно визжащий, без передышки. Как будто глотку за глоткой режут...

– Как она на тебя смотрит!
– улыбается Писатель. Это первая его улыбка за вечер (медленно отходят от дневных неприятностей литературные работники).

– Кто?

– Очаровательное создание... вой у дверей... Оглядываюсь, но лица девушки, которая в сопровождении двух парней выходит в дверь, разглядеть не успеваю.

– И ручкой тебе махала! А ты все так же нравишься женщинам!
– откровенно удивляется он.

– Да, - говорю, - нравлюсь. А что?

Улавливает в моем голосе легкий вызов и обнимает за плечи. Уверяет, что ничего плохого не имел в виду.

– Просто удивляешься тому, что человек без высшего образования может нравиться женщинам?

– Глупости... Я удивляюсь тому, что мы вообще еще можем нравиться женщинам. Да еще таким молоденьким... Прижимает меня к себе.

– Ты перебрал немного.

– Самую малость.

– Чуть больше, чем малость, раз начинаешь придираться. Я же тебя знаю. Как ты это называешь?

– Повышенное чувство справедливости.

– Ты в прекрасной форме, Марат.
– Он с удовольствием оглядывает меня. Качаешься?

– Еще как...

– Молодец... А на меня противно смотреть, когда раздеваюсь, - мешок дерьма.

– Зато здесь золото, - стучу его по лбу.
– Дал бы почитать что-нибудь свое.

– Тебе не понравится.

– Почему?

– Ты же традиционалист.

– Если человек любит Дюма, значит, он традиционалист?

– Если он любит только Дюма, то - да.

– Ну, что делать?
– развожу руками.
– Пишите лучше, будем любить и вас...

Наконец официант приносит какой-то огромный сверток - заказ Счастливчика. Забрав его, спускаемся на первый этаж, к гардеробу. Остальные уже внизу. Греют мотор и дышат воздухом...

Предусмотрительный Счастливчик поставил машину на другой стороне улицы, чтобы не обращать внимания ГАИ.

Писатель продолжает обнимать меня. Сверток довольно тяжелый. Интересно, что закупил в таком количестве Счастливчик?.. Доходим до осевой линии. Справа возникает машина и несется прямо на нас.

– Что он делает?
– испуганно шепчет Писатель и, оставаясь на месте, отпихивает меня назад. Стараюсь не уронить сверток и, только когда машина застывает в нескольких сантиметрах от нас, окончательно понимаю, что пьян. Сверток, чуть было не выпавший из рук, занимает меня больше, чем машина, упершаяся в нас своим буфером. И только вид этой блестящей железки, чудом не переломившей нам ноги, доводит до моего сознания смысл происходящего. Именно в этот момент машина - желтые "Жигули" - дает задний ход, взвизгивая тормозами взвывает мотором и проносится дальше.

Лицо длинноволосого водителя, мелькнувшее в окне, кажется мне знакомым.

– Это она, - говорит Писатель.

– Кто?

– На заднем сиденье. Девушка, которая смотрела на тебя.

Вот теперь мне понятно, что за девушка смотрела на меня в ресторане!

Подбегает Алик с монтировкой в руке. Кричит что-то оскорбительное вслед желтому автомобилю.

– Это шутка, - успокаиваю я его.
– Они пошутили...

– - Знакомые, что ли?

– Да, знакомые.

Смотрит на меня недоверчиво.

– Это подлая машина.
– Удивительная все же способность у шоферов относиться к автомобилям, как к живым существам, знать их повадки, запоминать номера и приметы.
– Несколько таких... Устраивают гонки без тормозов...

– Как без тормозов?

– - Выливают жидкость, чтобы тормоза не действовали, и гоняют на спор... Чьи-то сынки...

Странные, однако, у нее друзья. Где же я видел эту желтую машину? От напряженного усилия ноют виски, но продолжаю рыться в памяти... Ну, конечно же, в день знакомства...