Сама выбрала такую подругу.

Сама.

Считала, что та не опустится до причинения вредаей.

Ошиблась. И эта ошибка вышибла из привычной картины мира, где никто не причинял ей боль.

Гордость родителей — сильный синий кристалл, с учебой справлялась отлично, в сомнительных авантюрах не участвовала, в плохих компаниях замечена не была.

Вокруг нее всегда царили тепло, любовь и забота. Лучшая семья. Хорошие друзья.

Хорошие.Насколько неоднозначное слово.

Остались ли они хорошими после того, как принялись пересылать тот злосчастный порно-ролик знакомым? Считаются ли они хорошими людьми или стали плохими только для Джульет?

Для нее они — пыль, на которую не хочется смотреть, но ее состояние…

Она поняла, что ошибалась. Не только в друзьях, желающих развлечься за чужой счет. Нет, не только в них.

В мире. Он оказался не таким радужным. Не такимприятным,а люди показали, что подлость всегда крутится рядом. Каким бы хорошим ни казался человек, она —подлость— может взять его за руку. И человек вроде остался тем же, но уже не тот.

— Я говорила, что он козел, но не думала, что тебе об этом известно, — плечи Дарси дернулись, но она не повернулась.

Вроде быонасовсем недавно висела у него на шее. Едва ли она напрямую столкнулась с его козлиной сущностью.

— У вас было теплое приветствие, — намекнула на то, что не сходится.

Губы Дарси растянулись на несколько мгновений.

— Наши родители дружат, я все детство провела с Мэллом. Ему приходилось везде таскать меня с собой.

— А шея, как известно, лучшее место для езды, — усмехнулась Джульет, щурясь сентябрьскому солнцу.

— Она у него крепкая, — Дарси поддержала шутку.

Улыбка Джульет стерлась с лица, сама она замерла с поднятым к небу лицом.

Потная горячая кожа под ладонями, пальцы соскользнули с напряженной шеи на плечи. Вены проступили от напряжения, под подушечкой пальца билась артерия. Она припала к ней губами...

Тряхнула головой, выдергивая себя из оцепенения.

Ее трясло. Снова.

Опять.

Всякий раз, когда обрывки воспоминаний прорывались сквозь защитный барьер.

Она выстроила его в сознании сразу, едва пришла в себя после кристалла. Вернее… после часовой истерики, как только смогла мыслить здраво.

Это казалось лучшим вариантом — отгородиться от воспоминаний. Очень сложный кристалл. Его применение опасно, она могла полностью потерять память, но тогда она об этом не думала. Ей было важно забыть. Стереть то, к чему она, по сути, не имела отношения. Но ее все жепоимели.

— Все в порядке? — Дарси смотрела с легким удивлением пополам с замешательством.

Джул уставилась на трясущиеся руки. Сжала пальцы в кулаки, и выдохнула.

— Да, — дрожь все же проникла в голос.

"Если козлина никому не расскажет, никто не узнает".

Можно ли надеяться, что в нем есть хоть что-то доброе и человеческое? Что он не станет намеренно добивать ее, распространяя слухи?

Можно.

Но лучше не надеяться.

— Перенервничала немного, — еще один длинный выдох в попытке унять дрожь.

Спокойно. Ничего плохого пока не произошло.

С хорошим, правда, тоже напряженка.

— Ромашковый чай? — предложила Дарси. — Мне помогает.

"Поможет, если в него добавить цианистый калий".

— Составишь компанию? После заселения.

Дарси мотнула головой на общежитие. Хвост закачался маятником.

— Пойдем, выберем самые крутые комнаты.

— Мое желание вряд ли станут учитывать, — усмехнулась Джульет.

Она поступила сама. Бесплатно и без договоренностей. Насколько ей известно, таким студентам немного… урезали права. Все как у остальных, но внимания гораздо меньше, вопросы решаются дольше. Но это, в сущности, ерунда. Серьезных проблем —уверена— возникнуть не должно.

— Оптимизм — не твоя отличительная черта, да?

Была. Когда-то.

В прошлой жизни.

Оказалось, что все весьма прозаично. Независимо от того, под каким углом ты смотришь: позитивным или нет. Если окружающая реальность выглядит слишком хорошо — это всего лишь игра света. Иллюзия под розовой призмой. И это хуже всего.

Когда твоя призма разбивается о действительность, ты, в сущности, остаешься один на один с неприкрытой правдой. И осознание, что ты жил, но не видел — убивает. Ломает. И излишний оптимизм, позитив, больше не кажется хорошей идеей.