Отлично. Пусть остается.

Джульет развернулась, не собираясь задерживаться.

Комнат в общежитии должно хватить всем, так что для нее наверняка еще осталось место.

Ее окликнула Дарси, но она не стала оборачиваться. Встретятся позже. Потом. Когда она, наконец, получит свой уголок в Эксмуре.

От мысли жить по соседству с Мэллом вновь накрыла дрожь. Паническое состояние просыпалось, стоило поволноваться сильнее обычного. Учитывая, что спокойствие в ее жизни пропало сразу после дня рождения, паника — лучший друг. Единственный. От которого хочется избавиться, но не знаешькак. Прогнать, попросить вежливо, подстроить убийство — вариантов много, и ни один не подошел.

В холле на первом этаже практически никого не осталось. Небольшая группка студентов стояла возле кристамата с напитками. Почти то же, что обычные автоматы, только работает на кристаллах. Гарантировано никаких сбоев и поломок. Более надежная вещь.

Мистер Фиркинс, кажется, что-то записывал в толстый талмуд. Медленно, лениво, с выражением отрешенного безразличия.

"Надеюсь, он меня не пошлет".

— Извините, — Джул мягко улыбнулась.

Мужчина не поднял головы, продолжая писать.

— Чего надо? — монотонный вялый голос вызвал желание зевнуть.

Вежливый, приятный человек… Мог бы стоять здесь, а стоял Фиркинс.

— Мне нужна комната.

— Э-эх, — притворно протянул он. — Комната всем нужна, красавица. И все уже расселены. До единого студентика.

— Нет, меня не заселили.

Уверенность в голосе порадовала.

Через него прошли сотни студентов, едва ли он запомнил ее лицо с одного раза. Он ведь сказал: "Я вас не заселил!" Вот все в точности так.

— О-ой, — Фиркинс поднял взгляд, всмотрелся. — Ну?

"Неприятный человек".

Не надо лишнего беспокойства. Все точно прояснится. Прямо сейчас.

У нее всегда получалось договариваться даже с самыми бескомпромиссными.

— Понимаете, произошло недоразумение, — расцвела самой приятной улыбкой. — Я еще не заселена. Подскажите, в какую комнату мне идти?

Фиркинс, продолжая смотреть на Джул в упор, перелистнул несколько листов талмуда назад. По-прежнему не глядя вниз, провел пальцем по листу, задержал его на какой-то строчке и совершенно уверенно выдал:

— У вас провалы в памяти, красавица? Вот ваша комната, — он похлопал пальцем по бумаге и лишь теперь опустил взгляд. — Седьмой этаж, шестой блок, третья комната.

Не может быть. У него просто не может быть настолько прекрасная память!

Что там говорила Дарси насчет крутых комнат? Что в них заселяют за деньги, протекции. Неважно как, она абсолютно под это описание не подходит.

— Вы уверены? — Джульет сохраняла исключительную доброжелательность, хотя улыбаться совершенно не хотелось.

Мужчина с протяжным вздохом сложил локти поверх талмуда.

— Седьмой этаж, шестой блок, третья комната.

"Спокойно. Рано паниковать".

— Других вариантов нет?

— Вот ты чудная, конечно! Меня умоляли поселить на седьмой, но чтоб оттуда бежали — такое впервые.

Он со смешком покачал головой и вернулся к своим журналам. Вновь хмыкнул, будто снова и снова слышал ее слова.

Не может быть, чтобы не осталось ни одной комнаты.

Это ведь невозможно.

Наверняка существует какой-то вариант.

— Что же, прям все-все места заняты?

На нее уставились возмущенно-удивленные глаза.

Да, она по-прежнему здесь. Не надо так удивляться!

— Все! У меня каждый студент на своем месте, красавица. Иди, а?

Куда? В козлятник?

— Я могу с кем-то поменяться? На седьмой этаж найдутся желающие.

— Запись есть? — его палец грозно приземлился на исписанный лист. — Есть. Комната за тобой закреплена? Закреплена. Раньше надо было думать. А теперь иди. Иди!

Проклятье.

Проклятье!

— Поменяться! — недовольно хмыкнул Фиркинс, яростно перелистывая страницы.

Дернулся, поднимая взгляд.

— Ты еще здесь? Не уйдешь, и останешься жить в холле. Там поставлю тебе раскладушку, — палец ткнул в угол между окном и кристаматом, — вместо душа будешь тряпочкой обтираться.

Шикарная перспектива. Отменные условия.

Натянуто улыбнулась, оценив его обещание и великую щедрость.

Она не хотела возвращаться в блок, но поднималась по лестнице. Ступенька за ступенькой, переставляя чугунные ноги. С каждом шагом ее будто придавливало к полу. Весомая тяжесть, проникающая внутрь, давящая на легкие, распирающая грудную клетку. Заполняющая желудок, настолько, что, будь в нем еда, она бы полезла наружу.