Нет, она разбудит его, просто… спящий он не вызывает никаких противоречивых, негативных ощущений. Ни паники, ни страха. Наоборот — вся власть в ее руках. Она вполне могла бы убить его, пока он спит, если бы захотела.

Неудивительно, что Дарси в него влюбилась. От него исходит что-то помимо внешней красоты. Что-то… неподдающееся объяснению. То, что нельзя приобрести в ходе жизни. Оно либо существует с рождения, либо не дано.

И ему дано. Непонятно что именно, но оно не отпускает.

На него хочется смотреть.

По крайней мере пока он безмятежно спит.

Пальцами ноги случайно задела край пачки сигарет. Сердце пропустило несколько ударов, догоняя упущенные в разы быстрее.

Шорох остался незамеченным для слуха Мэлла.

Джул выдохнула, прикрывая глаза, будто она без спроса вломилась в его комнату. Он сам ее позвал.

"Почему ты так много куришь? И постоянно пьешь".

Любопытные вопросы, но так ли важно получить на них ответ?

Нет.

Честно.

Ее интерес связан с ним, пока она нуждается в помощи. Когда он за руку выведет ее из оков паники, интерес развеется. Цель будет достигнута, а значит и в нем она перестанет нуждаться.

Присела на корточки у кровати. Чуть вздрогнула, почувствовав тепло на руке от его руки.

Волнительно. Немного страшно. Совсем чуть-чуть.

Смотреть на его подбородок, жилистую шею из такого положения. Со стороны наверняка похоже, будто она собралась его поцеловать.

"Нет, конечно нет".

Она не станет этого делать. Хотя без поцелуев немного тоскливо.

Полтора года они были неотъемлемой частью каждого дня, а потом резко все оборвалось.

Какая ирония: тот, из-за кого с ней происходит весь этот кошмар — последний, кто вообще касался ее тела. Ее губ. Ее.

Но это должен был быть не он.

Не он.

И Ирвин тоже об этом знала.

Осторожно кончиками пальцев дотронулась до свисающей с кровати руки, напряженно наблюдая за Мэллом. Он не дернулся, не проснулся.

Сглотнув подступивший к горлу комок, увеличила поверхность соприкосновения. Огладила тыльной стороной бугристые мышцы, чувствуя оттенки простой радости. Пьянящей. Наполняющей. Сродни эйфории.

Она совершенно точно никогда не смогла бы стать лесбиянкой.

"Я похожа на извращенку. Маньячку. Пока жертва спит, созерцаю и нагло лапаю".

Зудящая тревога чуть сдвинулась на второй план, уступив место приятным ощущениям. Она не ушла совсем. Осталась танцевать на фоне под руку со страхом и сомнением.

Что будет, когда он проснется? Он ведь проснется.

Об этом думать не хотелось.

Если он резко подскочит на постели, у нее, наверное, остановится сердце.

Здравый смысл твердил разбудить его. Мягко. Спокойно. Чтобы она сама же не напугалась еще больше, но… это так… волнует! Он спит. И сейчас он полностью в ее власти.

Трепет, тепло растеклось по животу. Да, она по-прежнему готова бежать далеко и без оглядки, но она ведь пришла сюда бороться.

Она и борется. Как может.

Ладонь заскользила по теплой коже наверх, к плечу. На краю кровати достаточно свободного места, она вполне могла бы сесть рядом с ним…

Стоит ли?

Это слишком.

Сердце било по ребрам изнутри как в гонг, создавая шум в ушах.

Забывая дышать, приподнялась, осторожно усаживаясь на самый край.

Выступы на голубой футболке просили, чтобы их разгладили.

"Боже, это гораздо более эмоционально, чем вчера".

Только тогда она была переполнена страхом, а сейчас…

Более здоровые эмоции. Пусть и со смесью ужаса.

Правая рука как в замедленной съемке потянулась к его животу. Вчера он был раздет по пояс, но она касалась только руки и плеча. Под футболкой —она хорошо помнит— выраженные кубики пресса. Их должно быть приятно касаться.

Судорожный выдох вырвался изо рта, прикрыла веки на пару мгновений, сдерживая внутреннюю дрожь.

Пальцы дрогнули. Сжала их на миг в кулак, выпрямила и все же коснулась подушечками мягкой ткани футболки. Твердый пресс напрягся от неожиданного прикосновения, но быстро расслабился.