Дыхание зашлось в рваном учащенном ритме. Обернулась вокруг себя, сглатывая вязкость во рту.

Никого.

Угнетающая пустота. Давящая атмосфера.

Темная ночь, в окнах домов не горит свет. Одно жалкое окошко подсвечено желтым, в остальных застыл безжизненный мрак.

Пошла вперед, слушая шорох шагов и звук бешено-стучащего сердца.

Страх поднялся из глубин. Выполз, раскидывая длинными щупальцами-присосками все со своего пути. Пробираясь выше, подбираясь ближе. Затмевая сознание.

Только страх. Ничего больше не осталось.

Паника.

Не понимая зачем, сорвалась на бег, чувствуя единственную потребность — бежать. Бежать. Подальше отсюда.

Неважно куда. Вперед. Она найдет выход. Где-то должен быть хоть кто-то знакомый. Хотя бы один человек.

Оглушающее ощущение пугающей неизбежности пробило грудную клетку. Слезы покатились по щекам.

Размазала их по лицу, убегая все дальше, но не замечая изменений вокруг. Будто стоит на месте.

Топот за спиной появился внезапно.

За ней гнались. И догоняли.

Отчетливый тяжелый бег подстегнул ускориться.

Быстрее. Быстрее!

Отяжелевшие ноги двигались с усилием. Неимоверным.

Тяжело. Она задохнулась в рыданиях, кислорода не хватало. Боялась упасть на колени — ноги не слушались. И все же споткнулась, полетела вниз.

На плечо резко опустилась рука, в этот же миг из горла вырвался отчаянный крик.

Подскочила, понимая, что вопит в реальности. На самом деле.

Обхватила мокрое от слез лицо ладонями, дрожа всем телом. Рыдания рвались, но она сцепила зубы, позволяя вылетать только жалким всхлипам.

Опять.

Вторую ночь подряд.

Почему? Почему снова ее кто-то преследует? И она снова не узналакто.

Свесила ноги с кровати, по прежнему обнимая щеки холодными ладонями. Это немного успокоило.

Судорожный рваный выдох вспорол пространство вместе с щелчком дверной ручки.

Расширившиеся в ужасе глаза метнулись к выходу. Внутренне сжалась, ожидая неизвестно чего. Пальцы сжали простынь, цепляясь за нее.

Брэдфорд, потирая глаз подушечками пальцев, вошел без разрешения, приглашения и без стука.

Спрыгнула с кровати, отскакивая в угол комнаты, к окну, не в силах совладать с внутренним ужасом и бешеным дыханием.

— Малышка, это уже нихуя не забавно. Ты вторую ночь вопишь, — он широко зевнул и сел на край кровати.

Он смотрел на нее из-под прищуренных сонных глаз, а она на него — распахнутыми, будто перед ней не человек, а призрак как минимум. Или зомби. Все то, происхождение чего пугало само по себе.

Она из одного кошмарного сна выпала в другой? Так уже было. Она проснулась во сне, хотя казалось, будто наяву.

Ущипнула себя за руку и зашипела.

Не сон.

Это не сон! Он реально заперся в ее комнату, сел на ее кровать, пока она умирает от ужаса.

— Уйди.

Миролюбивости в ее голосе не оказалось. Ни капли.

Дрогнувший холод. Обжигающая страхом стужа.

Вжалась в подоконник, цепляясь за него пальцами. Ища хоть какую-то опору.

В полумраке бледная кожа Мэлла, в сочетании с белыми волосами, делала его похожим на создание иного мира. На безусловно красивое, но пугающее, создание.

Он приоткрыл рот, но звука не вылетело. Поставил локти на колени, указательным пальцем потер подбородок.

Пристальный, изучающий взгляд интуитивно не нравился. Он будто видел ее эмоции. Читал их, как открытую книгу. Оголял каждый нерв.

Это вызвало желание закрыться, спрятаться. Убежать, в конце концов. Сделать хоть что-то, чтобы оборвать невидимый канал, по которому он, кажется, прощупывал все ее чувства и ощущения.

Дверь снова открылась.

Затравленный взгляд метнулся на вход и столкнулся с сонным мулатом. Тот, зевнув, оперся на дверь. Остался у входа, а Джул готова раствориться в погребающей волне паники.

— Ты решил ее прикончить из-за несостоявшегося засоса? — он снова зевнул, взъерошив темные волосы. — Мелочно как-то.

Усмешка Брэдфорда походила на задумчивую, озадаченную. Он не смотрел на застывшего в дверях друга. Он продолжал следить за Джул.

— Обещаю оставить ее в живых. Иди спать, Этан.

— Поспишь тут с вашими воплями, — пробурчал парень. — Заглушку поставьте, если решите потрахаться. Я хочу выспаться.

Замок щелкнул от закрывшейся двери, вместе с ним щелкнул и последний, удерживающий от панической атаки рубеж.