– Уж наверное, ничего хорошего, - буркнул он.
– Твой Любомир постарается.

– Я ничего не понимаю, объясни наконец, что произошло?
– не выдержала я.

– Не прикидывайся, - оборвал меня Вацлав.
– Сегодня вечером Анджея схватили люди Любомира. Это ты его выдала, больше некому.

– Нет, нет, не может быть!
– Я хотела заплакать, но волки не плачут. Клянусь тебе, я ничего не говорила Любомиру. Сам посуди, какой смысл мне делать это? Ведь в таком случае Анджей мог бы выдать нас всех...

– Тебе-то нечего бояться, ты с инквизицией накоротке, - скривился Вацлав.

– Ты не все знаешь, Вацлав. Я бы никогда не выдала Анджея, потому что я люблю его.

Вацлав недоверчиво помотал головой.

– Не знаю. не знаюї Может, я и ошибся, но все говорит против тебя.

– Я должна спасти его!
– воскликнула я, осознав наконец, что произошло.

Я спрыгнула с камня и побежала.

– Сумасшедшая!
– крикнул мне вслед Вацлав.
– Остановись, оттуда нет возврата.

Значит, он поверил мне. Не разбирая дороги, я неслась по росистой траве. И все мои мысли были об Анджее, и даже кровь в висках выстукивала его имя.

* * *

– Мне необходимо видеть пана Любомира, - обратилась я к охраннику у входа в мрачное серое здание.

Было раннее утро, и он, по всей видимости, очень хотел спать.

– Кого?
– протянул он.
– А, это он в миру пан Любомир. А здесь - брат Иоанн.

– У меня есть для него важное сообщение.

Охранник окинул меня подозрительным взглядом, но все же пустил внутрь. Мы пошли по мрачным темным коридорам. Время от времени откудато снизу доносились тяжкие стоны и вопли, а в воздухе висел застарелый запах крови. На мгновение мне захотелось бросить все и бежать отсюда куда глаза глядят, но я вспомнила об Анджее, и страх отпустил меня.

Охранник привел меня в большой темный зал с очень высоким потолком. На возвышении находился покрытый черной тканью длинный стол, на котором лежали толстые книги и стояла чернильница с пером. За столом сидел Любомир.

– Пани Ирена?
– заговорил он, когда мы остались одни.
– Не ожидал увидеть вас так скоро.

– Я пришла к вам по делу, - сказала я, опускаясь в предложенное Любомиром кресло. Я дрожала как осиновый лист, но старалась скрыть это.

– Я слышала, что к вам попал пан Анджей.

– Совершенно верно, - подтвердил Любомир.
– Нам сообщили, что именно он повинен в смерти пана Бронислава.

– Но он не вампир, я знаю.

– Пани Ирена, при всем уважении к вам, в данном случае я не могу с вами согласиться.

– Но я не лгу.

Он помолчал, задумчиво разглядывая меня.

– Кто он вам, что вы так за него беспокоитесь?

– Он приходится мне братом по отцу, - солгала я.
– И поверьте, он никогда никого не убивал, а в ту ночь вообще не отходил от меня.

– Но кто-то же сделал это?

Я заколебалась.

– Вы знаете, кто это сделал, так?
– резко спросил Любомир.
– Говорите.

Я продолжала молчать.

– Так да или нет?

– Да, - выдохнула я.
– Я знаю, кто это сделал. Пани Ванда.

Любомир недоверчиво улыбнулся.

– Не может быть. Именно она сказала, что пан Анджей - вампир.

– Она лжет! Анджей добивался ее любви, и она решила избавиться от него таким способом!

Любомир поднялся и подошел ко мне. Он был в черной сутане, а на груди его красовался массивный золотой крест.

– Пани Ирена, брат много значит для вас?
– медленно проговорил он.

– Да, - ответила я, не раздумывая.

– Вижу, что так. Наверное, ради него вы многое могли бы сделать?

– Все, что угодно.

– Хорошо.
– Он кивнул.
– Считайте, что пан Анджей уже свободен. Но здесь останетесь вы. Всего лишь до вечера. Вы понимаете меня?

– Да, - прошептала я, не поднимая глаз.

– Вы согласны?

– Согласна.

Он снял со стены чадящий факел, взял меня за руку и повел по крутой винтовой лестнице наверх - туда, где располагались кельи.

У одной двери мы остановились, и Любомир впустил меня внутрь. Я успела заметить темное деревянное распятье, иконы на стенах и маслянистый блеск в его глазах.

– Как я мечтал об этом, - прошептал он внезапно охрипшим голосом и коснулся рукой моей щеки.

Я вздрогнула.

Меня утешало лишь одно - что я делаю это ради спасения Анджея. Я решила, что он никогда не узнает, на что мне пришлось пойти...

* * *

– Скажи что-нибудь, не молчи, - все просил меня Любомир, когда вечером мы вышли во двор.