Я подняла глаза на говорящего.

– Пан Любомир... Простите, я действительно вас не заметила.

– Что ж, я привык, - он вздохнул и развел руками.
– Меня редко замечают. Кстати, тогда на балу вы исчезли так внезапно, что я даже не успел сказать, что вы были самой очаровательной из всех присутствовавших там дам.

– Благодарю вас, вы очень любезны, - сказала я с вежливой улыбкой.

– А что вы думаете о той ужасной истории? Как по-вашему, кто мог так жестоко расправиться с этим молодым человеком?

Он говорил о пане Брониславе. Но мне об этом говорить не стоило.

– Я здесь совсем недавно, и мне трудно судить о том, кто способен на такое, - сказала я, невинно захлопав ресницами.
– Я бы с удовольствием побеседовала с вами еще, но мне нужно идти.

– Было приятно с вами увидеться, - искренне сказал он.

– Взаимно.

Интересно, что Ванда нашла в нем? Высушенный, как богомол, взгляд колючий - ничего интересного. То ли дело мой Анджей...

– Надеюсь, мы еще встретимся.

– Я тоже.

– Пани Ирена, если вам когда-нибудь понадобится помощь, вы всегда можете обратиться ко мне. Это не светская любезность, я говорю серьезно.

Я поблагодарила его, и мы разошлись. И тут же меня чуть не сбил с ног Вацлав, знакомый мне оборотень.

– Что у тебя общего с инквизицией?
– спросил он, вытаращив на меня глаза.

– О чем ты?
– не поняла я.

Его усыпанное веснушками плоское лицо отражало самый настоящий страх.

– Не о чем, а о ком, - огрызнулся он.
– О пане Любомире, конечно!

– Так он инквизитор?
– поразилась я.

– А ты не знала?

– Нет... Но теперь буду.

– Держись от него подальше, он не знает ни жалости, ни сомнений, и может сжечь на костре родную мать, если заподозрит ее в связи с дьяволом.

– Я это учту.

Наконец я добралась до стоящего на краю города особняка Анджея.

Сразу за ним начинался лес. Наш лес...

Я обнаружила, что улыбаюсь своим воспоминаниям. Мне сказали, что Анджей в саду, и я пошла туда.

Спускаясь по мраморной лестнице, я услышала разговор. Анджей говорил с Вандой. Я остановилась за' розовым кустом. Я не считаю зазорным подслушивать: на моей совести уже столько грехов, что хуже не будет.

– ...А как же пани Ирена?
– спросила Ванда.
– Весь вечер вы ухаживали только за ней. ;

– Неужели вы не понимаете?
– с . жаром перебил ее Анджей.
– Это делалось только для того, чтобы привлечь ваше внимание!

– Напрасно, - сказала Ванда с мягкой печальной улыбкой. На Анджея она не смотрела.
– Есть много других женщин, которые только и ждут, когда вы обратите на них свой взор.

– Но мне не нужны другие женщины, мне нужны только вы! '

Мои глаза наполнились слезами, но я не двинулась с места. Анджей, Аиджей...

– К сожалению, мы не всегда получаем то, к чему стремимся, - грустно сказала Ванда и тихо вздохнула.

– Только не я, - бросил Анджей.
– Стоит вам сказать "нет" - и инквизиция немедленно узнает, кто был тот таинственный вампир.

Я не могла больше это слушать. Неслышно отступив назад, я пошла прочь. Мне было так плохо, так тяжело, как никогда.

Когда мне было грустно, я шла в лес. Так случилось и на этот раз.

Я перекинулась и пошла на ту поросшую папоротником поляну, где мы были вместе с Анджеем. Совсем недавно - а кажется, прошла целая вечность.

Высокие деревья замерли, словно изваяния, и лишь на осине дрожал каждый лист. Над самой высокой елью висела ущербная луна. Как всегда, она притягивала к себе мой взгляд.

Я взобралась на большой плоский камень и завыла. Я выла долго и самозабвенно, изливая в этих нечеловеческих звуках всю свою боль и тоску.

Откуда-то донесся ответный вой. Я замолчала и прислушалась. Ближе, ближеї Неужели?...

На поляну вышел Вацлав.

– Предательница!
– процедил он.

Его длинные острые клыки влажно блеснули, а глаза вспыхнули недобрым желтым огнем.

– Что ты говоришь? Кого я предала?
– растерялась я.

– Анджея, конечно! И после этого ты еще осмелилась появиться здесь и оповестить об этом весь лес?

Он подошел ко мне вплотную. Я смотрела на него сверху вниз.

– Что с ним, Вацлав?