Не очень высокий, но хорошо сложенный, с живым лицом и желтосерыми глазами, он понравился мне с первого взгляда. Потому-то я так обрадовалась, встретив его здесь.

– Ты не должен был следить за мной. Это нарушение традиций, рассердилась я.

– Но ты не оставила мне выбора.
– Он улыбнулся и откинул со лба русую прядь.
– Должен же я знать имя человека, которому обязан жизнью.

– Не будет тебе имени.

– Будет, - со смехом заявил он и сгреб меня в охапку.

– Имя.

– Ни за что!
– сказала я уже из чистого упрямства и начала отбиваться.

– Имя, или я тебя поцелую.

– Тоже мне, нашел, чем испугать!

– Вот как?
– Он удивленно приподнял одну бровь и склонил голову на бок.

– Именно так.
– Я улыбнулась ему.

– Ответа не будет? .

– Нет.

Тогда он поцеловал меня в губы, и его поцелуй заставил меня дрожать.

– Ирена Ганьская, - сказала я, переводя дыхание.

* * *

А на другой день я получила приглашение на бал. Разумеется, от Анджея. Я была на седьмом небе от счастья. Перебрав весь свой гардероб, я остановила свой выбор на огненно-красном платье с черной отделкой.

Если я хочу завоевать его сердце, то на балу я должна выглядеть лучше всех.

А потом был бал, и огни свечей дробились в зеркалах и заставляли играть драгоценные камни в украшениях и вина в бокалах, и пары кружились под звуки нежной мелодии, и я ловила восхищенные взгляды мужчин и завистливые - женщин, и видела многозначительные улыбки на их лицах, но я улыбалась Анджею, а он улыбался мне, и это было самое главное.

Правда, несколько раз я замечала, как он поглядывал в сторону пани Ванды - высокой светловолосой девушки с темными, почти черными глазами и очень яркими губами. Но что поделаешь - на то он и мужчина, чтобы засматриваться на красивых женщин. А в красоте ей не откажешь. Потом я увидела, как пани Ванда вышла из зала с паном Брониславом, и успокоилась.

– По-моему, здесь слишком людно, - заявил Анджей, подходя ко мне.

В своем черно-сером изысканном наряде он смотрелся просто великолепно.

– Предлагаю прогуляться по саду.

Я только улыбнулась в. ответ и взяла его под руку. Мы спустились в сад. От ярко освещенных окон по траве тянулись длинные золотые полосы, но в аллеях царил полумрак. Из глубины сада показались две фигуры.

Девушка в легком белом платье шла, низко опустив голову, и молчала. Ее спутник, темноволосый мужчина с аскетическим лицом, облаченный во все черное, что-то тихо ей говорил. Кажется, это пан Любомир. На балу он оказывал мне всяческие знаки внимания, но разве я могла смотреть на кого бы то ни было, когда рядом Анджей? Девушку я тоже узнала - это была Ванда. Нас они не заметили.

– ... Простите, но я не могу ответить на ваши чувства - донесся до нас голос Любомира.

– Я все равно буду любить вас...- тихо ответила Ванда, и они прошли мимо.

Глаза Анджея сухо заблестели, а его тонкие губы искривила презрительная усмешка.

– Боже, как это скучно, - процедил он сквозь зубы и повернулся ко мне.
– А что если нам бросить их всех и сбежать?

– Куда?
– удивилась я.

– В лес. Ирена, сегодня зацветает папоротник.

– Убедил, - заявила я.

Мне было известно, что это за ночь.

Минуту спустя две стремительные серые тени пронеслись по аллее и заскользили в сторону леса. Я заранее знала, что будет там, и ждала, и боялась этого. Но я решила, что эта ночь должна быть нашей.

Мы вернулись лишь под утро. Многие к этому времени уже разъехались, а другие порядком устали.

Вдруг раздался истошный женский крик. Музыканты перестали играть.

В зал вбежала обезумевшая от ужаса пани Барбара. Ее высокая прическа съехала на бок, а подол светлого платья был вымазан соком травы.

– Что случилось?
– спокойно осведомился Анджей.

– Там, в саду, мертвый человек!
– выпалила она и упала в обморок.

Чьи-то руки заботливо поддержали ее.

Когда труп принесли, я узнала молодого пана Бронислава. Именно с ним я видела Ванду выходящей из зала. На его шее багровело маленькое пятнышко с белыми краями. След, хорошо мне знакомый. Нет сомнений - здесь поработал вампир.

Я поискала глазами Ванду, но ее нигде не было. А впрочем, какое мне дело до того. что кто-то у кого-то выпил кровь? Мне и самой известен ее запах и вкус теплой, еще трепещущей человеческой плоти...

Вечер был безнадежно испорчен. Гости разъехались в угрюмом молчании. Никто из них не хотел привлекать к себе внимание инквизиции.

Но я не испытывала страха. Я была слишком счастлива.

* * *

Несколько дней мы с Анджеем не виделись. От него не было никаких вестей, и в конце концов я начала беспокоиться, не угодил ли он в лапы инквизиции. Я не выдержала и пошла к нему.

– Прекрасная пани так взволнована, что не замечает ничего вокруг, раздался у меня над ухом глубокий звучный голос.