– Да?

– Иди сюда и сыграй на цимбалах. И тогда Дональд сможет потанцевать.

В нормальных обстоятельствах Рэчел и в голову не пришло бы демонстрировать свои незначительные способности перед заполнявшей целую комнату аудиторией. Но в тот момент…

– Вы меня извините. – Она почти побежала к сцене.

– Идите сюда, миссис, – Амос указал на то место, где на столе лежали цимбалы. – Мы сыграем «Моя дорогая». Вы очень трогательно поете это.

– Петь? – Она внезапно почувствовала, что у нее в горле сухо, как в пудренице.

Она допила содержимое чашки в три больших глотка и только потом опустила руки на инструмент.

Сентиментальные слова «Мой дорогой» лились в вечерних сумерках, бились в сердце Джейка, настоятельно тянули его в новый сарай, туда, где будет Рэчел. Так сказал сын Риггинса. Из распахнутых настежь дверей сарая падал свет на тропинку, приглашая уставшего путника войти. Войти туда, к Рэчел.

Джейк спешился, привязал Принца к нижней ветке ближайшего дерева и пошел к сараю. Войдя, он увидел танцующие пары. Его глаза искали молодую жену. Посмотрев через головы танцующих, он обнаружил ее на помосте.

Один вид ее, ее волосы, блестевшие словно золотые струи водопада, заставили его задохнуться. Ее огромные глаза, темные и сверкающие, ее голос, звучавший чистейшим сопрано, грудь, украшенная лентами и кружевами… Сердце Джейка бешено забилось. Кровь побежала быстро и горячо по телу, вниз, вниз, заставляя его томиться и страдать.

Сарай, наполненный людьми, отделял Джейка от Рэчел, но в тот момент он видел только ее. Она стояла за маленьким столом, выщипывая последние аккорды «Моей дорогой» на цимбалах. Цветастая ткань ее длинного платья чувственно подчеркивала привлекательные формы тела. Ткань выреза сползла, широкие юбки колыхались, когда она раскачивалась в такт последним звукам.

Она была чрезвычайно женственна.

– Джейк.

Кто-то тронул его за руку. С неохотой отводя глаза от Рэчел, он медленно повернулся и посмотрел на того, кто прервал его удовольствие.

– Джейк, – повторил Хомер Дорсет. – Тебе давно пора было вернуться. Где тебя черт носил?

Джейк снова взглянул на Рэчел.

– В Орегон-Сити, и здесь, в округе, – ответил он с отсутствующим видом.

Когда закончилась музыка, он попытался идти, но Хомер еще сильнее сжал его руку.

– Кое-что тебе все-таки следует узнать, прежде чем ты пойдешь.

– Позже.

– Нет, сейчас, – настаивал Дорсет.

Джейк возмущенно вздохнул и повернулся к Хомеру.

– Хорошо. Но давай быстрее.

– Я просто подумал, что тебе следует знать, что несколько волков вьются возле твоей милой, от которой ты ушел.

– Я не ушел от нее. Я уходил по важному делу. Ты хочешь сказать, что Гарви Бест ковырялся в моих бумагах на право владения землей?

– Нет, это Рэчел. Я говорю о Рэчел. Разве ты не знаешь, что нельзя просто уехать и оставить хорошенькую женщину в одиночестве. Черт, парень, это же не Филадельфия. Это Орегон!

Взгляд Джейка вернулся к жене. Этот дьявол Маклин помогал ей спуститься со сцены. Его кулаки сжались, он вновь посмотрел на Дорсета.

– Ближе к делу, Хомер. Что же произошло?

– Гарви Бест был…

– Еще один вальс, – послышался голос Маклина из другого конца сарая, где он обращался к музыкантам.

Злясь все сильнее, Джейк пробился сквозь толпу, расталкивая стоящих группками людей. Он отчетливо слышал бормотание соседей, когда приближался к Рэчел.

– Джейк, – послышалось с эстрады.

Это был громкий и требовательный голос Амоса. Когда Джейк взглянул на умиротворенную физиономию своего верного друга, до него донесся изумленный вскрик Рэчел.

– Рад видеть тебя, – продолжал Амос. – Мы уже начали волноваться.

Рэчел так и стояла с открытым от удивления ртом. Она провела рукой по глазам, будто не могла им поверить, потом резко выдернула свою руку из рук Маклина.

Джейк обернулся к Маклину, смотревшему на него удивленными глазами. Он, похоже, был потрясен еще более, чем Рэчел. Если это, конечно, было возможно…

– Добрый вечер, Стоун, – Маклин изобразил дружеский кивок.

Джейк попытался ответить беззаботным тоном.

– Привет, Маклин, – кивнув слегка вместо приветствия, он повернулся к Рэчел, старавшейся сохранять хладнокровие.

– Ты сегодня выглядишь ужасно привлекательно. Как ты поживаешь?

– Прекрасно, спасибо, – сказала она торопливым шепотом.

В лице у нее не было ни кровинки. Она была такой же бледной, как в тот день, когда они впервые встретились в лавке Дорсета. Такая же хрупкая, такая же слабая. Он чувствовал сильнейшее желание обнять ее, прижать к сердцу и держать так, пока она не почувствует себя вновь в безопасности.