Преякулят уже блестит на кончике, и от одной мысли о том, что она слизывает его, мои яйца начинают подтягиваться.

Если она, блядь, не поторопится, я просто взорвусь, как ребенок, смотрящий свое первое порно.

Она медленно облизывает губы, прежде чем впиться зубами в нижнюю, и жадно смотрит на меня.

— Отсоси у меня, Мегера. Я хочу посмотреть, как ты давишься моим членом. Я хочу видеть, как моя сперма покрывает твой язык.

Рычание грохочет глубоко в ее груди от моих грязных слов.

Ее глаза на мгновение поднимаются на мои, прежде чем она наклоняется вперед, становясь на четвереньки, открывая мне великолепный вид на ее задницу в том едва заметном нижнем белье, которое она надела специально для меня.

Черт возьми, моя жена — настоящий огонь.

Ее полные губы раздвигаются, и ее язык выскальзывает наружу, готовый попробовать меня на вкус.

— Да, детка. Да. Да.

Я задыхаюсь, мои глаза распахиваются, когда я сажусь вперед.

Мое сердце колотится, а мой член тверд, как гребаная сталь, но ее здесь нет. Она не стоит передо мной на коленях в одном лишь клочке черного кружева.

— Черт, — выдыхаю я, проводя рукой по лицу и по своей почти недельной щетине.

Но в ту секунду, когда я смотрю на свое реальное окружение, все вокруг меня рушится.

— Эмми, — кричу я, поворачиваясь к пассажирскому сиденью.

Мое сердце уходит в пятки.

Там пусто.

— ЭММИ, — кричу я, отчаянно оглядываясь в темноте в поисках ее.

— ЭММИ!

Мои пальцы нащупывают ремень безопасности, и я расстегиваю его через несколько секунд. К сожалению, с дверью все проходит не так успешно.

— Черт. Черт.

Все мое тело кричит от боли, и я пытаюсь убрать ноги с места для ног и переползти через центральную консоль к пассажирской двери.

Если ее здесь нет, тогда она должна открыться.

Она просто будет там, зовя на помощь.

Пожалуйста. Черт возьми, пожалуйста, пусть она просто зовет на помощь.

Я хочу в это верить, но страх, тяжело сидящий в моем животе, мешает мне позволить себе это.

Этот грузовик. Это не было случайным нападением.

Они хотели этого.

Кем бы они ни были, они намеревались, блядь, столкнуть меня с дороги.

Но почему?

И где, черт возьми, Эмми?

— ЭММИ, — я снова кричу, когда я хлопаю руками по двери, вкладывая в нее весь свой вес, чтобы заставить ее открыться. Но она, блядь, не движется.

Окно разбито, такое же, как и заднее, и я полагаю, что именно так она сбежала.

— Чертов ад.

Мне удается выбраться, не слишком сильно порезав свое тело, но когда я поднимаюсь на ноги, я быстро обнаруживаю, что мои ноги на самом деле не хотят меня держать. Я также обнаружил, что я одинок.

— ЭММИ, — кричу я так громко, как только могу. Но единственное, что я слышу, это мой голос, эхом разносящийся по деревьям, и пара птиц, испуганно хлопающих крыльями.

— ЧЕЕЕРТ, — кричу я, прежде чем упасть кучей на землю.

***

Я понятия не имею, сколько времени требуется фарам, чтобы осветить обочину дороги, на которой я сижу, чувствуя себя совершенно безнадежно.

Ни один из звонков, которые я делал Эмми, даже не соединился, и нет никаких признаков того, что она когда-либо была здесь. Тем не менее, она была. Я знаю, что она была.

И осознание того, что она ушла, режет меня, как нож, прямо в сердце.

То, что я сказал Ди, должно было быть правдой. Я собирался доставить ее домой в целости и сохранности.

Но как мне теперь это сделать?

И как я могу появиться на его пороге без нее?

Поднимаясь на ноги, я поднимаю руку к пульсирующей боли, которая исходит из моей головы, где я, должно быть, ударился о руль, когда мы падали.

— Срань господня, чувак. Что, черт возьми, произошло? — Алекс рявкает, подбегая, нахмурив брови, переводя взгляд с меня на беспорядок, который теперь стал моей машиной.

При виде этого у меня сжимается грудь, когда я вспоминаю свою реакцию, когда Эмми разбила ее несколько недель назад. Это было ничто, глядя на моего бедного ребенка сейчас.

Морщась, когда мои пальцы касаются пореза на голове, я убираю руку и снова смотрю на Алекса.

— Какая-то сука столкнула нас с дороги, — огрызаюсь я, ярость горит в моих венах.

Я собираюсь найти, кем бы ни были эти ублюдки, и я собираюсь пустить им пулю в лоб за это, особенно если мои подозрения верны и они забрали что-то, принадлежащее мне.