Образы того, как выглядел Тео, когда я видела его в последний раз, мелькают в моем сознании, и комок эмоций подкатывает к моему горлу. Он навалился на руль, кровь стекала по его лицу, руки безвольно свисали по бокам.

У меня вырывается рыдание, когда я думаю о возможности того, что он все еще находится за рулем своего разбитого ребенка, уткнувшегося носом в канаву.

Арчер и Дакс, конечно, не будут искать меня после того, что произошло в логове. Хотя они могли бы с радостью нанести удар по Тео после того, как он застрелил Дакса.

Никто, даже Чирилло, не может всадить пулю в Волка и остаться безнаказанным.

Еще один болезненный всхлип вырывается из моего горла, и мои глаза закрываются, когда усталость захлестывает меня.

Я знала, что этот гребаный смайлик был плохой идеей.

Я просто никогда не могла себе представить, что окажусь здесь.

4

ТЕО

Я смотрю в потолок, когда дверь в комнату, в которой я был вынужден остаться прошлой ночью, распахивается, заставляя пространство вокруг меня осветиться.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Алекс, приглашая себя внутрь.

Я не хотел здесь оставаться. Я хотел вернуться туда и сделать что-нибудь, чтобы найти ее, помочь ей, спасти ее. Но после водки, а затем обезболивающих, которые Джанна почти насильно влила мне в горло, когда она была счастлива, что у меня нет сотрясения мозга, я был не в состоянии даже выйти из дома, не говоря уже о том, чтобы водить машину или сражаться за мою девушку.

Честно говоря, действие обезболивающих закончилось, и я в гребаной агонии, но это не помешает мне сделать то, что мне нужно сделать сегодня.

Сбрасывая с себя одеяло, я сажусь.

— Никогда не было лучше, — шиплю я, когда комната кружится вокруг меня.

Сдерживая свою реакцию, чтобы он не мог видеть, насколько тяжело дается мне каждое гребаное движение, я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю натягивать одежду с прошлой ночи.

— Здесь, — говорит он, прежде чем раздается глухой удар о кровать позади меня. — Я принес тебе больше чистой одежды.

— Спасибо, — бормочу я, разворачиваясь и натягивая их вместо этого.

Он стоит и наблюдает за мной, сдвинув брови, но, к счастью, сдерживает миллион и один вопрос, которые, я знаю, вертятся у него на кончике языка.

— Мне нужен кофе, потом мы уходим. Мне нужно найти ее.

Он плетется за мной, пока я направляюсь на кухню.

К счастью, Джанна уже у кофемашины и, должно быть, предвидела, что я собираюсь сделать, когда Алекс придет за мной, потому что у нее наготове две дорожные кружки.

— Как ты себя чувствуешь?

— Фантастика, — говорю я, натягивая фальшивую улыбку на свои губы. — Спасибо тебе за прошлую ночь.

Она грустно улыбается мне, прежде чем подойти и осмотреть дело своих рук.

— Это не должно оставить слишком большого шрама, — мягко говорит она.

— Меня это не волнует.

— Тебя должно, — подхватывает Алекс. — Ты и так достаточно уродлив.

Я свирепо смотрю на него через кухню, но придерживаю язык, когда он ухмыляется мне, как гребаный идиот.

— Ты готов идти? — Спрашиваю я, как только его мама заканчивает дурачиться со мной.

— Ага, давай пойдем и найдем твою девушку.

Я почти выхожу из кухни со своей кружкой еще до того, как он заканчивает говорить.

— Шевели задницей, или я ухожу без тебя, — бросаю я через плечо, хватая ключи от его машины с комода у входной двери.

— Ты не поведешь мою машину, придурок, — кричит он, прежде чем попрощаться со своей мамой.

— Как скажешь.

Зная, что он прав, и не настолько глуп, чтобы рисковать еще одной гребаной автомобильной аварией, я открываю ее и сажусь на пассажирское сиденье, чтобы подождать его.

— Тогда куда мы едем, братан?

Я тяжело вздыхаю, зная, что есть только одно место, куда мы можем пойти в первую очередь.

Я, блядь, пообещал ее отцу, что доставлю ее домой в целости и сохранности, и как бы мне ни хотелось признаться этому страшному ублюдку, что я потерял его дочь, я знаю, что не могу откладывать это.

В конце концов, я почти уверен, что мне понадобится его гребаная помощь.

Черт возьми.

— Ее дом.

Алекс бросает на меня взгляд, когда сворачивает с дороги.