Удар получился слишком сильным, и желтый шар вылетел за пределы поля. Коул расхохотался, предвкушая радость победы, Урсула последовала примеру брата и хихикнула в кулачок. На языке у Летиции вертелись самые грязные ругательства.

— Не получилось, — виновато опустила голову Вилл. — Ну, сейчас…

Желтый шар вернули на поле и поставили в ярде от западной границы, как можно ближе к тому месту, откуда он вышел из игры. Коул поглядывал на Летицию свысока, ковыряя в зубах палочкой, госпожа ди Рейз не скрывала дурного настроения, время от времени бросая на подругу испепеляющие взгляды.

Вилл водила молотком взад — вперед, плохо имитируя качели, пока Коул не вышел из себя и не прикрикнул на нее, требуя ударить по шару. Вилл испустила тяжелый вздох, потом еще один. Летиция сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.

Рыжие локоны Вилл, подсвеченные солнцем, растрепал поднявшийся ветер. Цок! Желтый шар остановился в дюйме от шара Летиции. Камеристка, вытерев лоб, широко улыбнулась и победно подняла вверх мизинец правой руки. У госпожи ди Рейз подогнулись колени, и Коул, внезапно утративший интерес к состязанию, поддержал Летицию под локоть. Придя в себя, девушка вырвала руку и нарочито отряхнула рукав: так, для виду, а то еще подумает, что ей пришлась по душе его забота.

Черный шар Коула прошел сквозь «разбойничьи» воротца, коснулся колышка и вышел из игры. Летиция выругалась про себя. Теперь они с Вилл отставали от Коула с Урсулой на целых три очка, но сестрица промахнулась на своем ходу: голубой шар всего лишь переместился от восточной границы к южной.

— Вы проиграли, — невозмутимо заявила госпожа ди Рейз, беря в руки молоток. — Я играю лучше тебя, Коул.

— Лучше моей сестренки, ты хотела сказать? — усмехнулся юноша. — С этим не поспоришь.

Летиция на миг задумалась, а не найти ли молотку применение, не описанное в правилах, но сдержала себя. Колотить противника подло, это признак слабости; заявление, что ты не можешь одолеть его в честном поединке. Да и все равно после игры придется сесть с Коулом за один стол, а багровый синяк на месте глаза не придаст ему очарования.

Красный шар коснулся желтого, легонько подтолкнув его к воротцам и заработав дополнительный ход. Следующим метким ударом шар Летиции превратился в «разбойника» и коснулся центрального колышка.

— Оппа! — Взмахнув молотком, Вилл поскользнулась на мокрой траве и шлепнулась на задницу. Шар прокатился несколько дюймов и замер. Ход считался завершенным. — Не виновата я! — попыталась оправдаться подруга, потирая пятую точку.

Летиция с ненавистью следила за Урсулой, которая готовилась сделать удар, когда внезапно ощутила спиной чужой взгляд. Она резко оглянулась — что — то мелькнуло в цветущих зарослях возле западной границы поля, как раз там, где скрылся песик. Но разве любящий взгляд собаки мог посеять в ее сердце такую тревогу? Со времени визита Ланна прошло уже больше недели, и Летиция справедливо рассудила, что он просто вконец разонравился отцу, и тот решил отказаться от услуг наемника. Впрочем, может Ланн и вправду айль, но тогда они как — то перевелись, поистерлись, утратили изрядную долю своего рыцарского обаяния: мужчину красили доспехи, а не бабские украшения. Вспомнив серьги Ланна, Летиция громко фыркнула. Придумал тоже, камни в ушах!

Пока Летиция мысленно поносила гостя, ее команде улыбнулась удача. Голубой шар крокировал желтый, приблизив его к последним воротцам: теперь по центральному колышку мог не попасть только слепой. Шар Урсулы болтался у южной границы.

Когда желтый шар миновал «разбойничьи» воротца и толкнул колышек, Вилл издала победный клич и бросилась к подруге обниматься. Урсула пустила скупую слезу, прижимая к глазам кружевной платочек, а Коул всего лишь передернул плечами и нахлобучил шляпу на самый лоб.

— Слабак, — сделала неутешительный вывод Летиция. Коул предпочел отмолчаться и подмигнул ей правым глазом: в действительности он тосковал по временам, когда они с госпожой ди Рейз играли в паре. Можно было вызвать на поединок братьев Алмеров и не ударить в грязь лицом, а теперь серьезное состязание превратилось в дурацкую игру, которую оживляли только взаимные подначивания.

За обедом отец, как водилось, предложил гостям вина из личных погребов ди Рейзов. Летиция сделала глоток, и, поморщившись, отставила кубок, а Коул выпил два бокала и немного захмелел. Наклонившись к Летиции и дохнув на нее винными парами, он спросил:

— Замуж не зовут?

Урсула, захлопав ресницами, изумленно уставилась на брата. С чего это он так разоткровенничался? Вилл мельком глянула на Летицию и продолжила трапезу: в кругу молодых аристократов госпожа ди Рейз слыла выскочкой и недотрогой.

— А тебя? — парировала Летиция, и, встретив недоуменный взгляд парня, выдавила кислую улыбку. — Прежде чем предлагать свою кандидатуру, научись играть в крокет.

Коул смутился и уставился в тарелку, не придумав, как ответить на это колкое, но несправедливое замечание. Летиция слишком трепетно относится к игре, которая давно стала всего лишь развлечением. От бабки — сказительницы он слышал истории об амазонках, воинствующих женщинах — они соглашались согреть постель лишь тому, кто сумел одолеть их в поединке. Что же, если Коул выиграет у Летиции в крокет, у него будет такое право?