Шрифт:
— Надо же какой у вас информированный источник, — удивлённо ответил Гришин, — а давайте так сделаем — если все данные вашего источника подтвердятся и заседание действительно будет в девять часов, тогда да, поддержу.
— А если не подтвердятся?
— Там видно будет, — улыбнулся Гришин, — но если что, я буду рассчитывать на вашу поддержку в случае назначения меня на пост предсовмина.
— Договорились, — пожал ему руку Романов.
Глава 4. 10 марта
10 марта 1985 года. Здание ЦК КПСС на Старой площади, 23.00
— Я так полагаю, — сказал после ещё одной продолжительной паузы престарелый Тихонов (самый старый член Политбюро, 80 лет, Предсовмина СССР), у которого с трудом двигался язык, — что мнения у нас разделились, и в соответствии с ленинским принципом демократического централизма нам сейчас предстоит голосование по кандидатуре председателя комиссии.
— Голосовать будем тайно? — буднично перешёл на практические рельсы Соломенцев.
— Нам тут скрывать от своих коллег нечего, — высказался Громыко. — Давайте каждый выскажет свою точку зрения честно и открыто. Поднимите руки, кто за Михаила Сергеевича в роли председателя комиссии по организации похорон.
Насчиталось 10 голосов: сам Горбачёв, Громыко, Соломенцев и Алиев из действующих членов Политбюро, Пономарёв, Чебриков и Шеварднадзе из кандидатов и Капитонов, Лигачёв и Рыжков из секретарей.
— Теперь поднимите руки, кто за Григория Васильевича, — продолжил Громыко.
Тут получилось тоже 10 человек: Романов, Щербицкий, Кунаев, Гришин и Тихонов — члены Политбюро, Долгих, Демичев и Кузнецов из кандидатов и Зимянин и Русаков из секретарей.
— Итого у нас получилось полное равенство, — меланхолично подвёл итог Громыко, — что будем делать, товарищи?
— Позвольте, позвольте, — раздался негодующий голос Шеварднадзе, — у нас отсутствует Воротников, он сейчас в Америке, но может быть с ним как-то связаться и узнать его мнение?
— Это технически невозможно, — подал голос Чебриков, — тем более по такому важному вопросу необходимо голосовать лично, а не по телефону.
— И что мы будем делать? — немного растерянно спросил Горбачёв, — надо принять какое-то согласованное решение, время идёт…
— У меня есть предложение, — поднял руку Кунаев, — давайте не будем назначать старшего… такие прецеденты бывали — когда хоронили Владимира Ильича, не было вообще никакого председателя комиссии по похоронам, все руководители партии и государства были равны.
— Это выход, — согласился Громыко, — есть предложение дать в газеты информацию в виде «в комиссию по организации похорон включены следующие товарищи…».
Все собравшиеся без исключения обрадовались такому простому разрешению возникшей патовой ситуации, но Громыко тут же продолжил:
— Тем не менее вопрос о преемнике Константина Устиновича остаётся открытым — предлагаю собраться завтра в этом же месте не позднее десяти часов утра.
11 марта 1985 года. Вашингтон, округ Колумбия, 21.00 (5 часов утра по Москве)
— Мистер президент, — сказала в переговорник секретарша, — к вам Уильям Кейси (директор ЦРУ с 81 года).
— Я его не вызывал, — недовольно ответил Рейган.
— Он говорит, что дело очень срочное, связано с Москвой.
— Ладно, — скрипнув зубами, отозвался президент, — пусть заходит.
— Как поживаешь, Вилли? — первым делом сказал Рейган, когда тот переступил порог овального кабинета, — как жена, как дети?
— Спасибо, всё хорошо, Ронни (между собой они общались без титулов), приношу свои извинения за неурочный визит, но дело довольно срочное.
— Китти сказала, что ты по русскому вопросу?
— Точно, — Кейси уселся на диванчик, аккуратно расположив свои длинные ноги подальше от герба. — Я относительно Советов.
— Если это про Черненко, то я уже знаю, в утренней сводке было сообщение.
— Нет, не про Черненко, — продолжил, закуривая, Кейси (борьба с никотином пока не дошла здесь до нужной кондиции), — точнее, не совсем про него, а про его преемника…
— Так-так-так, — проговорил Рейган, откусывая кончик у гаванской сигары, — это уже значительно интереснее — слушаю со всем вниманием.