— Я сейчас к тебе зайду, — сказал Щербицкий, — мне недалеко.

И через буквально пару минут в квартире Романова прозвенел дверной звонок.

— Что стряслось? — спросил Щербицкий, — зачем десантники?

— Мне только что позвонил один доброжелатель, которому я доверяю, — ответил Романов, — по его информации сегодня ночью возможны разные провокации.

— Стой-стой, — притормозил его Щербицкий, — что за провокации, от кого исходят, почему против нас?

— Начну с последних вопросов, — усмехнулся Романов, — потому что мы главные соперники товарища Горбачёва, и исходит всё это естественно от него. А насчёт деталей мой источник ничего сказать не смог… могу только предположить, что нас могут например аккуратно вывезти куда-нибудь и не допустить на завтрашний пленум.

— Бред какой-то, — немедленно отреагировал Щербицкий, — нас же девятка охраняет, кто и куда нас может вывезти?

— Девятка это ведомство Чебрикова, а он на стороне Горбачёва, — заметил Романов, — так что как говорит восточная поговорка — «на аллаха надейся, а ишака привязывай», десантники не помешают.

— Другой вопрос — как на это отреагирует тот же Горбачёв, не говорю уж о Чебрикове, на дополнительных десантников.

— Пусть как хочет реагирует, — зло отозвался Романов, — а нам главное дотянуть до пленума и правильно там проголосовать. Хрущёв в октябре 64-го, кстати, тоже наверно думал, что его девятка охраняет, а у девятки было своё мнение на этот счёт.

— Ну может быть ты и прав, — задумался Щербицкий, — выпить есть что-нибудь?

— Конечно, — открыл стеклянный шкаф Романов, — что предпочитаешь — коньяк пять звёздочек, Столичная, во, виски ещё есть, Джонни Уокер…

— Давай водку, — махнул рукой Щербицкий, — я тут краем уха слышал, что на похороны собирается весь мировой бомонд — с ними ведь встречаться придётся… ну тому, кто выиграет борьбу за пост. Ты как, готов к этому?

— Всегда готов, — ответил Романов, проглотив стопку Столичной, — я знаю, что точно приедут Гельмут Коль, Франсуа Миттеран и Беттино Кракси. Тэтчер под вопросом, а от американцев вице-президент должен быть, как его… Буш кажется.

— А от Китая?

— Дэн собирался… с ним очень хотелось бы поговорить поподробнее.

В это время зазвонил телефон правительственной связи, Романов выслушал, что ему сказали, потом обернулся.

— Всё в порядке, периметр нашего дома взят под контроль. Сейчас идут переговоры с людьми из охраны… опять звонят.

На сей раз это оказался Чебриков, который желал узнать, что за люди прибыли к дому на Косыгина и с чем это связано.

— Виктор Михайлович, — ответил ему Романов, — мне поступили данные о возможных провокациях против меня, Щербицкого и Кунаева. Я принял необходимые меры… нет, с вами я планировал связаться сразу после этого, но вы быстрее позвонили…

Остаток ночи и утро прошли без происшествий — перед тем, как спуститься в личную чёрную Волгу, он позвонил Соколову и отменил дежурство десантников. Щербицкий с Кунаевым предпочли ехать с ним в одной машине, от греха.

— У нас ещё час до начала совещания, — сказал Романов, глядя в окно на проносящуюся мимо весеннюю Москву, — можно попытаться перетянуть на свою сторону кого-либо из горбачёвских сторонников.

— И кого же конкретно вы имеете ввиду? — справился Кунаев.

— Так, кто там у нас в списке, — Романов достал лист бумаги из кармана и развернул его, — вычёркиваем самого Горбачёва и его свиту, Громыко, Алиева, Чебрикова, Шеварднадзе с примкнувшими Лигачевым и Рыжковым. На этих тратить время бесполезно… а вот Соломенцев, Пономарёв и Капитонов заслуживают нашего внимания. Давайте так сделаем — побеседуем с каждым с глазу на глаз, а затем может быть объединимся и попробуем устроить что-то вроде мозгового штурма…

Кратенькая справка по персоналиям.

Соломенцев Михаил Сергеевич (да-да, как Горбачёв), 72 года, из Липецка, инженер-механик по образованию, на фронт не попал, потому что налаживал танковое производство на Урале. Затем резко пошёл по партийной линии — Челябинск-Караганда-Алма-Ата-Ростов. Ещё более резко поднялся после снятия Хрущева, стал секретарём ЦК и завотделом тяжёлой промышленности, затем предсовмина РСФСР. Андропов передвинул его на позицию председателя Комитета партконтроля.

Из интересных подробностей его жизни можно вспомнить шашни с замужней медсестрой в Казахстане, из-за чего он полгода просидел без работы, а также неприязнь к украинцам — он, к примеру, не один раз упрекал тогдашнего первого секретаря КПУ Шелеста в излишнем увлечении украинским языком и возвеличивании Тараса Шевченко и Леси Украинки. Брежнев же, например, считал его заместителем по России (отдельной российской компартии у нас нет, говорил он, так что будешь неформально заниматься этими делами).