— Это Романов, — представил его грузин, — он скажет пару слов собравшимся, как мы и договаривались.

— Пусть говорит, — с сильным акцентом высказался видимо главный из них, — у нас свободная республика, каждый имеет право голоса.

— Тогда объяви его, — предложил Патиашвили, а этот главный поднял мегафон ко рту и сказал:

— Генацвали, слово имеет Председатель Совета министров Романов, — обошёлся он без имени-отчества.

Романов принял у него из рук мегафон (древний и потёртый в разных местах) и начал:

— Товарищи, меня прислали из Москвы разобраться в ситуации. Так я приехал и разбираюсь, но что-то никак не пойму сути? Может, кто-то из вас сформулирует главные болевые точки, из-за чего народ вышел на улицы? — и он вопросительно посмотрел на главного.

Тот забрал у него из рук мегафон и огласил весь список:

— Мы требуем вернуть батоно Эдуарда на место, это главное требование. Второе — немедленно освободить грузинских политзаключенных, включая Звиада. И третье — отменить как незаконные решения властей Абхазии и Южной Осетии о выходе из состава Грузии. Территориальная целостность нашей республики не должна ставиться под вопрос, — и он вернул мегафон Романову, хитро прищурившись.

Народ на площади тем временем сильно заволновался, временами переходя на крик — примерно, как во время футбольного матча, когда назначают несправедливый пенальти в ворота хозяев.

— Спасибо, батоно Мишико (Романову шепнули на ухо, что это один из лидеров оппозиции Михаил Саакашвили), отвечаю на поставленные вопросы. Начну со второго, если позволите…

Шум на площади слегка поутих, поэтому слова Романова стали слышны.

— Звиад Гамсахурдиа, Мераб Костава и Георгий Чантурия сегодня утром освобождены из мест лишения свободы и, насколько мне известно, сейчас едут по направлению к Тбилиси.

Площадь заорала и заулюлюкала, празднуя свою пусть маленькую, но победу, но Романов и не думал останавливаться.

— Идём далее — абхазский и осетинский вопрос… давайте решать это не на площади, а путём переговоров — от постановки вопроса о самоопределении до реальных дел дистанция огромного масштаба. И митингами тут ничего не решить…

— А вы сами-то как относитесь к этому? — неожиданно спросил у него Мишико.

— Вот тут меня спрашивают о моём личном отношении к абхазо-осетинским петициям, — сказал в мегафон Романов, — отвечаю — сугубо отрицательно. Всё наболевшее можно решить в рамках существующих субъектов, поэтому незачем плодить лишние сущности, от которых потом будет мучительно больно.

Толпа взревела ещё раз, как бы не вдвое громче — так болельщики празднуют решающий гол своей команды за минуты до конца матча.

— И наконец, последний вопрос, относительно Эдуарда Амвросиевича, — продолжил Романов. — Давайте разберёмся вместе.

— Напомню некоторые моменты его биографии — 1956 год, Эдуард руководит кутаисским комсомолом во время известных народных волнений, напомнить его слова того времени?

— Напомнить, — раздалось сразу из нескольких мест толпы.

— Сталин, сказал он, ничего хорошего для Грузии не сделал. Эти волнения грузинского народа были подавлены в том числе усилиями батоно Эдуардо. Идём дальше, 1972 год, Шеварднадзе первый секретарь Компартии Грузии — с чего он начал свою работу? Правильно, с посадок и арестов — около 30 тысяч разных руководителей пошли по этапу в Сибирь, а еще 40 тысяч были сняты со своих постов, причём многие совсем без оснований. И такого человека вы хотите вернуть в свои руководители?

Толпа загудела, но на октаву ниже тоном.

— Я, как председатель Совета министров СССР, — продолжил Романов, — обещаю всем собравшимся, что с Эдуардом Амвросиевичем ничего плохого не случится, но вернуть его в руководство не в моих силах. Так что давайте разойдёмся по-хорошему и продолжим общение в более цивилизованных формах.

И в этот момент прозвучал одинокий выстрел откуда-то из правой половины площади Ленина — в Романова стрелок не попал, но Патиашвили упал на дощатый пол трибуны, обливаясь кровью. Романов немедленно выбросил вбок правую руку, сжатую в кулак, и из грузовиков посыпались бойцы, одетые в камуфляжную форму с разводами. К Романову немедленно бросились охранники, закрыв его своими телами, а тот наклонился и спросил у Патиашвили, как он.

— Вызовите скорую помощь, — попросил он у Саакашвили, — видите же, человек кровью истекает, — а потом поднес ко рту мегафон и сказал в толпу, — ну что вы тут детский сад устроили — теперь же у властей есть законные основания разогнать ваш митинг, как экстремистский.

— Не надо, — сурово сказал один грузин, стоявший в первом ряду, — мы сейчас сами найдём этого стрелка.

А охранники тем временем начали подталкивать Романова к ступенькам, чтобы он покинул опасное пространство. Тот сопротивляться не стал, но напоследок всё же бросил пару предложений в толпу: