— Ну, как вам, Айдар, наше село понравилось или нет? — интересовался низенький скуластый Андрей Дымов.

— Село хорошее, — ответил Айдар.

А восьмидесятилетняя бабка Митрофановна, узнав, что Айдар задержал крупного шпиона, приблизилась к нему и, приложив ладонь к уху, чтобы получше расслышать, спросила, как это он, такой молодой, ростом невеликий, мог «крупного-то» удержать? На это Айдар серьезно ответил, что, хотя он мал ростом, да на своей земле сила ему дана.

— В своем доме и стены помогают, — понимающе вставил оказавшийся тут же дед Матвей.

— Вот, вот! — поддержал деда Дымов.

Разговоры продолжались. Но и Лазаревы и Айдар чувствовали, что многих, если не всех, мучит любопытство. Всем было известно, что единственная дочь животновода учится в городе, а сыновей у него никогда не было… А тут вдруг откуда ни возьмись сын явился, солдат уже, да вдобавок еще казах, а Настя принимает его так же, как и сам Лазарев. Поди-ка тут разберись!

Тем временем Настя, невысокая и ловкая, поставила на стол дымящиеся вкусные щи, закуски и, ко всеобщему одобрению мужчин, четверть водки. Павел ей помогал.

— Прошу, товарищи, — жестом указывая на дверь в горницу, пригласил Лазарев собравшихся. — Встретим моего сына Айдара так, как это издавна повелось.

— Чем богаты, тем и рады, — поклонилась Настя.

Гости с шумом повалили в горницу, заняли места. Павел наполнил стаканы.

— Ну, что ж, товарищи, поздравим моего сына с приездом в родной дом.

— Павел Андреевич, — не вытерпел, наконец, Дымов. — Не мучай ты нас, объясни: в чем тут дело? Хоть, может быть, и неудобно спрашивать, а все-таки…

— Во-во, — приподнялся дед Матвей. — А то я тоже тут никак в толк не возьму, что к чему…

Заволновались, оживленно зашумели и другие колхозники.

И сразу шум стих, как только заговорил Лазарев.

— Ну что ж, друзья, расскажу я вам, кто такой Айдар и почему он приехал сюда. — Лазарев на минуту замолк, глядя в одну точку, словно собираясь с мыслями, потом вскинул голову…

Они сражались вместе. Павел Лазарев и Кадыр Муралиев.

Лазарев был командиром воздушного корабля, Кадыр — бортмехаником.

Шли жестокие бои на Курской дуге. Советские воины в упорных боях уничтожали врага, умирали сами, но не хотели уступать ни пяди земли. И на помощь пехоте взмывал в небо тяжелый воздушный корабль Лазарева.

Однажды, когда самолет, сбросив свой смертоносный груз, возвращался на аэродром, его резко тряхнуло, и почти тотчас же густой черный дым потянулся за машиной от правого мотора. Осколками зенитного снаряда штурман был убит, а радист ранен. Лазарев, тоже раненный, напряг все силы, чтобы удержать самолет, «дотянуть» до своих, но тяжелая машина, хотя и медленно, но неуклонно приближалась к земле.

— Кадыр! — стараясь перекричать шум мотора, закричал Лазарев. — Спаси их! Быстрей!

Но Кадыр и без того уже знал, что делать: подхватив на руки обмякшие тела товарищей, он подтащил их к люку и помог выброситься с парашютом.

— Теперь готовься сам, — приказал Лазарев. — Живо!

Как всегда в минуты опасности, Лазарев был спокоен. Лишь серые глаза блестели сильнее обычного, да нервно дергалось правое веко.

Кадыр, широкоплечий, коренастый, остановившись сзади Павла, тронул его за плечо. Он уже догадался о намерениях летчика, но все-таки спросил:

— А ты, как же ты, Паша?

— Попытаюсь посадить самолет, тут ведь недалеко, — спокойно ответил Павел. — Но не погибать же обоим, если посадка вдруг окажется неудачной.

— Ну, что ж, прощай, Паша.

— Прощай, Кадыр…

Бортмеханик отвернулся. Но как раз в ту минуту, когда он приготовился к прыжку, самолет резко тряхнуло. Кабина летчиков наполнилась дымом.

Кадыр бросился туда.

— Павел, Паша! — закричал он. — Что с тобой? Ты жив?

Стон, слабый, сдавленный, был ему ответом. Кадыр наклонился над окровавленным другом. Лазарев открыл глаза, взгляд его остановился на бортмеханике.

— Ты еще здесь, Кадыр? Скорей же прыгай, скорей! Смотри… — Он хотел сказать еще что-то, но голова его поникла, и он снова потерял сознание. И только тут Кадыр с ужасом увидел, что лямки парашюта Лазарева перебиты чем-то острым, должно быть, осколком.

Медлить, раздумывать было некогда. Кадыр решительно начал снимать свой парашют. Когда он, прицепил свой парашют летчику, подтащил его к люку, Лазарев очнулся.

— Ты… ты что это сделал? — Глаза Павла засверкали. Он попытался приподняться и снять с себя парашют, но не смог.