— А меня зовут Коралина Кнауэ, но все зовут меня Кора.

— Приятно познакомиться, Кора, — сказали одновременно Финч и Арабелла.

— Ты — красивая, — сказала Кора, глядя на Арабеллу. — Мне нравятся твои волосы.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась Арабелла и поправила шапку, из-под которой выбилась рыжая прядь.

— А где вы живете? — спросила новая знакомая.

— В Горри. А ты?

— Я — в Гротвей. В моем классе есть мальчики и девочки из Горри. Они — грустнее всех.

«Значит, у этих существ все так же, как и у нас», — подумал Финч.

— А что ты тут делаешь? — спросил он. — Ты выглядишь очень печальной. Как будто сама из Горри.

Кора снова насупилась.

— Меня наказали. Вернее, еще накажут. Я жду, когда госпожа директриса освободится и назначит мне наказание.

— Наказали? — спросил Финч — большой знаток наказаний. — Но за что?

— На уроке полетов я очень испугалась. И не захотела пробовать.

Арабелла решила прикинуться осведомленной, чтобы не выдать себя и Финча:

— Но говорят, это совсем неопасно, — важно сказала она. — Почему ты испугалась?

— Иногда кто-то разбивается, — сообщила Кора, подняв на них влажный блестящий взгляд двух черных глаз. — Насмерть.

— Как это? — испуганно спросил Финч, а Арабелла вздрогнула. — Что это за уроки полетов такие?

— Нас выводят на утес возле Краэкка. И заставляют прыгать с него в пропасть. И те, кто сходу учится, выживают, остальные — нет. И я испугалась. Я знала, что разобьюсь, но мадам Гракк попыталась меня столкнуть, а я вцепилась в дерево, которое растет на утесе. И она отвела меня сюда и сказала, что сообщит госпоже директрисе.

Финч украдкой покосился на Арабеллу. Та была бледной — причем настолько, что выглядела, почти как Кора. Кажется, эта школа мгновенно перестала ей нравиться.

— Я тебе очень сочувствую, Кора, — сказал Финч. — Меня тоже часто наказывают.

— Послушай, Кора. — Арабелла огляделась по сторонам. — Ты не видела здесь высокую женщину в черном? У нее еще коляска…

— Мадам Шпигельрабераух? — спросила Кора. — Она зашла в кабинет к госпоже директрисе. Только что.

Девочка указала на темно-красную дверь с табличкой: «Вирджиния Воррта. Госпожа директриса Фогельтромм».

Финч нахмурился.

— И как же нам услышать, о чем они там говорят? — спросил он.

— Думаю, никак, — ответила Арабелла. — Но мы ведь и так узнали очень много, да?

Кора издала заинтригованно-восторженное «Ах!» и спросила:

— Вы что, следите за мадам Шпигельрабераух?

— Да, — признался Финч. — Мы здесь как раз за этим. Мы разгадываем одну тайну. — Он перешел на доверительный шепот: — Взрослую тайну.

— Ух ты! — Черные глаза Коры увеличились от восхищения.

— Мы шли за ней из самого Горри.

— Да, — разочарованно продолжила Арабелла. — Но больше, кажется, мы ничего не узнаем.

Финч подкрался к двери и приложил к ней ухо. Из-за нее не раздавалось ни звука. Он отрицательно покачал головой.

— А я знаю! — радостно воскликнула Кора.

— Что знаешь? — не понял Финч.

— Как нам услышать то, о чем говорят в кабинете мадам Воррты.

— И как?

— Пойдем со мной! — Она соскочила со скамейки, схватила портфельчик и бросилась по коридору обратно, к главному входу.

Финч и Арабелла переглянулись и поспешили за ней.

Не дойдя до вестибюля несколько шагов, Кора открыла одну из дверей слева — за ней оказалась узкая, как ворот рубашки, деревянная лестница. Дети поднялись по ступеням и вышли в очередной тесный темный коридор. Наконец, Кора остановилась у какой-то низенькой двери без таблички.

Девочка открыла ее и пригласила Финча с Арабеллой внутрь. Когда ее новые знакомые зашли, Кора закрыла дверь, и они оказались почти в полной темноте. Финч на мгновение даже испугался, что эта девочка заманила их в ловушку и сейчас съест.

— Чем это пахнет? — раздался совсем рядом голос Арабеллы.

Финч принюхался. В коморке стоял сильный запах воска и жира.

— Это чулан со свечами, — сообщила Кора. — Здесь есть решетка. Возле пола. Через нее неплохо слышно, как мадам Воррта кого-то отчитывает. В этом чулане постоянно собираются старшие ученики и потешаются над младшими, теми, кого наказывает госпожа директриса.

И тут, будто в подтверждение ее слов, в чулане вдруг раздался голос мадам Клары. Он был таким отчетливым, словно она стояла совсем рядом с детьми: