Через пару минут прогретый заранее двигатель понёс самолёт на взлётную полосу. Фиона впереди махнула пальцем по руне на панели управления, и шум двигателя исчез, повинуясь доработанной системе. Столько часов лететь с диким шумом мы больше не готовы.

Мягко вдавило в кресло, и через десяток секунд моноплан оторвался от земли, уверенно набирая высоту. За самолёт я не боюсь: бывшая богиня пред каждым таким вылетом просматривает его так, как на Земле на заводе разобранный по винтику неспособны. Ну и дорабатывает, разумеется.

Вся рунная краска давно заменена алюминиевой проводкой. Сообразно движениям Фионы крутился дублирующий штурвал передо мной. Всё же, самолёт ещё и учебный, так что тут он необходим. И я даже несколько раз брал управление в прошлых полётах, когда она хотела отдохнуть. Посадить самолёт не смогу, но держать курс вполне.

Через полчаса, когда набрали нужные несколько километров, штурвал зафиксировался, и снизилась дрожь корпуса вслед за оборотами двигателя. А дальше блондинка повернулась ко мне, велев:

— Буди, если что.

И, устроившись удобнее, задремала. Вот так вот она беспокоится о дороге. Хотя, не удивительно, налетала она уже тысяч двадцать километров, привыкла. Да и я, понаблюдав проплывающие внизу поля и леса, достал талмуд по налоговому законодательству старой империи.

Вещь дико скучная, хоть и необходимая. И именно поэтому книга откладывалась мной на полёт, когда просто нечем будет заняться.

Пока я самоотверженно пробирался сквозь нудный текст, делая иногда пометки в блокноте, поля сменились морем, пару раз немного тряхнуло на воздушных ямах, но, в целом, путешествие проходило без приключений.

Проснулась Фиона, и книга оказалась отставлена в сторону, когда мы принялись за обед.

Море под крыльями сменилось сушей, я подремал несколько часов, проснувшись уже опять над океаном. А ещё через пару часов блондинка отключила автопилот и повела рукотворную птицу на снижение, ориентируясь на магический маяк.

Внизу показался остров и, сделав круг, бывшая богиня зашла на посадку, осуществив её безукоризненно. Я же, резко распахнув кабину, вылетел наружу, ломанувшись в заветную кабинку недалеко от полосы.

Я смог, я справился! И в этот раз бутылка, прости господи, осталась пустая!

Выйдя наружу, сполоснул руки и расслабленно поприветствовал персонал аэродрома. Они с пониманием отнеслись к моему забегу. Служба у парней, конечно, дико скучная. Два десятка человек на райском острове, из досуга у которых только быстро надоедающее море да редкие прилёты единственного самолёта.

Скоро им должна прибыть замена, но когда она ещё будет? Так что, развлечения ради, провели тренировку по сабле, соревнование по стрельбе. Последнее, ожидаемо, выиграла Фиона, оставив меня на пятом месте.

Парни тут от скуки сжигают запасы пороха на тренировках, играя в кости на патроны. Снабжение порохом у них хорошее, кто знает, от какого количества человек им может потребоваться отбиться? Вот и тренируются.

Тем не менее, как рассвело, моноплан опять оказался в воздухе, продолжая путь. Большую часть дороги ничего не происходило, успели поспать и перекусить. А потом погода стала портиться, и Фиона, отбросив расслабленность, хмуро проговорила:

— Будем подниматься выше облаков.

Мазнув рукой по приборной панели, она отключила шумоизоляцию двигателя, и самолёт начал набирать высоту. Турбина перешла в усиленный режим работы, а вокруг кабины потянулось облачное марево. Тональность работы двигателя изменилась, и блондинка сбавила обороты. Тут воздух уже сильно разрежен, нужно быть аккуратнее.

Потихоньку облака закончились, и мы оказались над белым “полем”, продолжая путь. Разве что намного медленнее. Вздохнув, я покосился на бутылку. Твою же мать…

Впрочем, когда через час Фиона попробовала спуститься ниже облаков, про мелкие бытовые неудобства я забыл. Внизу штормило. И очень сильно. Настолько, что не очень понятно, как будем садиться. Остаётся надеяться, на острове будет тише.

— Да чтоб вас, твари трусливые!

Именно так помянула своих коллег Фиона, едва мы снизились, заходя на посадку. Внизу били молнии, хлестал дождь. Поднявшись над облаками, девушка пустила самолёт кругом, надеясь переждать острую фазу шторма.

Почти час кружили, сжигая запас топлива, пока богиня не поморщилась и не направила самолёт к земле, только и прошипев:

— Молись!

— Тебе? Всегда рад! — отшутился я, чуть не прикусив язык, когда резко бросило вниз и в сторону.

Обледеневший самолёт плохо слушался рулей, а снижалась блондинка очень быстро, не желая попасть под удар молнии. На всякий случай я вдел руки в лямки парашюта, подхватил сумку с вещами и положил руки на фиксаторы кабины. Если что, отбрасываю колпак и выпрыгиваю, подхватив пилота.