Они показали себя очень неплохо, могли и остановиться на них. Но нет, Фиона хотела одинарные крылья. Именно поэтому шестой и седьмой — монопланы. И это являлось просто невинным развлечением, если бы шесть разгонял не я.

Казалось, можно придумать пороховые ускорители или катапульту, но зачем, когда есть целый император? Вот и впрягали меня в сбрую, заставляя разгонять их изделия, пока не появился автомобиль. Едва из цехов вышло что-то, способное нормально ездить, как Фиона его забрала себе «для испытаний».

А планер тем временем поднялся высоко, метров на сорок. Вниз упал разгонный тросик, и он остался парить в воздухе. Воздушные потоки на этом поле знают неплохо, так что сразу изделие не упадёт.

Рукотворная птица накренилась, поворачивая. Рыскнула несколько раз по курсу, качнула носом, отрабатывая рулями. Десяток минут покружила над полем, а потом из-под неё вырвался сноп огня, и она ускорилась.

— Они, всё же, попробовали пороховой ускоритель, — хмыкнув, я надкусил сорванную травинку, продолжая любоваться планером.

Получив импульс тяги, тот устремился выше и дальше, потихоньку скрываясь из поля зрения. Возможно, они сегодня его даже нормально посадят. Автомобиль изрядно облегчает им жизнь, позволяя не отставать от планера.

Хмыкнув, я подхватил с земли куртку и поднялся, с удовольствием осматривая с холма город, раскинувшийся передо мной. А ведь уже почти пятнадцать тысяч населения. Полдюжины кирпичных четырёхэтажных зданий с квартирами со всеми удобствами. Густой частный сектор, в котором тоже немало домиков в несколько этажей.

Сюда едет много народу, привлечённых высокими зарплатами и слухами о сказочном городе. Электричество, горячая и холодная вода, бесплатная медицина и образование. Всё это есть и будет ещё больше.

Но и работают жители так, что бывшие крестьяне стонут. Тяжело. Вопреки стереотипам, средневековый крестьянин по-настоящему тяжело работает в сезон сева или жатвы. Остальное время, кроме домашних занятий и скотины, достаточно свободное.

Тут же изволь по девять часов провести в шахте или цеху, ударно трудясь. И это ведь у меня ещё нормированный рабочий день, на мануфактурах континента всё намного хуже. Но, всё же, народ крепкий, вытягивает нагрузки.

И хотя город, в целом, закрытый, и покидать его, если ты мастер на производстве, нельзя, чтобы не разнести секреты по пьяни или за деньги. Но слухи идут, и люди едут, не считая это особым недостатком, здесь привыкли всю жизнь проводить на одном месте.

Вообще, если бы у меня была задача начать технологический прогресс в этом мире, то я бы её уже выполнил. Развитие остановится, только если на остров завтра упадёт метеорит, который уничтожит нас и все страны на континенте. Там ведь тоже уже появляется порох.

Ещё раз довольно оглядев город, неспешно пошёл в сторону дома, размышляя, чем бы сегодня заняться. Производства работают, дети и взрослые посещают школы, химики и маги двигают науку. В железе копаться слегка надоело. Всё, что я мог вспомнить по автомобилям, уже давно выложил. Теперь дело за мастерами.

Может, посетить нефтяное месторождение, где распоряжается Войцех и бывший главный алхимик Бродно? Но там я и вовсе ничего не подскажу, о добыче нефти знаю примерно столько же, сколько про искусственный каучук. Главное, что нефть качают, перегоняют, и перебоев в поставках нет.

В городе, чтобы не толкаться, я запрыгнул на крыши, и уже через минуту пробежки с прыжками оказался дома. Одно из немногого, что мне не нравится в нынешнем статусе. Если я решу пойти по улице, то подобное, в итоге, превратится в долгую миссию с выслушиванием просьб и пожеланий горожан.

Или, как вариант, ходить в кольце охраны, которое никого ко мне не подпустит. Что тоже не очень хорошо выйдет, в свете нового закона. Больше недели назад вышел манифест, подписанный мной и Элеонорой, об отмене сословного деления на Полуденных Островах. Не первый уже, конечно, документ.

До него были о земле, об учреждении министерств, образовании, налогах. Собран первый парламент, который будет уточнять законодательную деятельность. Государство уверенно приобретало черты упорядоченной структуры, а не феодальной вольницы.

Я неспешно собрался, оставил записку Фионе и через час плыл на грузовом корабле обратно в Бродно. Пора опять вникать в дела государственные, хватит просто отдыхать, возясь с железом и отправляя в Лес океаны маны.

Капитан судна выделил мне свою каюту, в которой я, впрочем, только спал, в остальное время чаще сидел на корме возле двигателя, развалившись на накинутом поверх ящиков с запчастями соломенном матрасе.