Медленно и неотвратимо накрывает осознанием. Все не просто так. Поддавшись возбуждению, я сразу не понял… а мог же насторожиться, мог же рассмотреть в начинающейся истерике причину. Мог…

Она прощалась со мной. Эта истина бьет резко и со всей силы. Пытаюсь вдохнуть, чтобы прогнать страшную мысль. Но в воздухе оказывается стеклянная крошка, она рвет легкие, сердце разбивается на мелкие осколки. Как же так?! Боль такая сильная, что с новым вздохом сознание покинет. Хватаюсь за шкаф, прижимаюсь лбом к холодному дереву…

Когда наступает рассвет, я так и стою около окна, сунув руки в карманы штанов. Возле ног стоит дорожная сумка. Нет, не так. Ненавистная дорожная сумка. Не могу на нее смотреть. Не хочу шевелиться. Не хочу думать. Мечтаю остаться в том моменте, когда сжимал любимую в своих руках. Когда она открыто признавалась во взаимных чувствах.

Как она так может? Если любишь, то борешься. Разве нет? Как она может так легко уйти? Неужели ей… неужели ей не больно самой? Я не верю… я же видел все ее переживания, сомнения. Я думал, сегодня мы оставили все плохое в прошлом… С трудом сдерживаю вопль, который рвет изнутри.

— Давид, доброе утро!

Не могу себя заставить повернуться и посмотреть на нее.

— Давид?

Осекается. Увидела сумку и…

Черт, как же сжимается сердце.

Саша обходит меня и встает спереди.

Пристально рассматривает меня снизу. Набирает воздух в лёгкие. Ну же…

— Давид, я… — Зажмуривается. Выпаливаю на выдохе. — У меня не может быть детей. Никогда.

Молчим. Ей надо принять, что рассказала. Мне… я просто молчу…

— Я говорил тебе, что люблю и всегда приму твою сторону. Ты зря боялась сказать. Моих чувств это не меняет. — Говорю глухо. Горло сжимает спазм.

— Тебе не понять, — она грустно улыбается. — Я не хочу портить твою жизнь. Твои родители мечтают о внуках. Со мной у тебя не может быть того будущего, о котором ты мечтаешь. Сейчас ты в эйфории, ты влюблен. А через год? Когда я надоем, когда у твоих друзей будут дети? Когда ты тоже захочешь? Будешь жалеть меня, тихо ненавидеть свою слабость и… и ничего больше…

Она бьет словами наотмашь. Я ведь думал, что мы справимся, что мы сможем, что ее диагноз может быть ошибкой. Но то, что она сейчас говорит мне… Если в ее голове такие мысли, значит, она… она не уверена во мне?

— Ты снова принимаешь решение в одиночку. Даже не спросив меня.

— Вот. Спрашиваю, Давид. Ответь мне: какой ты видишь выход? Какое будущее? Как ты собираешься смотреть в глаза своей маме?

Молчу. Я сейчас умер и рассыпался в прах от её слов. В моей голове нарисовано совершенно другое будущее… с ней…

— Нечего сказать? Потому что ты сам знаешь, что я права. Лучше мне было уйти вчера, чтобы ты не видел. Сама виновата, хотела… — закрывает лицо ладонями… — Хотела запомнить тебя…

Саша уходит в глубину комнаты, шуршит одеждой. А я смотрю на проплывающие облака. Почему она считает, что права? Если сама не сможет родить, если же другие варианты. Да и сейчас, сейчас зачем об этом думать? Она сама ещё ребенок, малышка, которая радуется мелочам.

— Я не могу удерживать тебя силой, Саш. Если ты уверена в своем решении, — сглатываю ком, — кто я такой, чтобы снова убеждать тебя в обратном? Мне кажется, я не раз доказал силу своих чувств.

Сука… как щиплет глаза. Прикусываю до крови губу.

— Спасибо, Давид. Спасибо тебе за всё. И… прости… Я слишком сильно люблю тебя, чтобы разрушить твою жизнь.

Если любишь, зачем делаешь больно нам обоим? Зачем???

— Хочу, чтобы ты был счастлив, — летит в спину.

Сжимаю кулаки и хриплю из последних сил:

— Уходи, Саш…

Шамиль.

Прошлое.

Я знаю, что такое физическая боль. Спортивное прошлое, служба в армии, настоящая жизнь — везде она присутствует эпизодически. Я знаю, что с такой болью можно бороться медикаментами, перетерпеть, переждать.

Я знаю, что такое боль от потери друзей и знакомых. Это точка невозврата, которую никто не может изменить. Ты можешь помнить человека, может представлять его, но увидеть уже никогда.

Но я никогда не подозревал, что бывает боль от одиночества и тоски. Такая сильная боль, выжигающая нутро изнутри. Та самая, окрашивающая мир в черно — серый цвет.

— Друг, ты на себя не похож. Ты ж мужик, возьми уже себя в руки.

А я стараюсь. Стараюсь взять.

Узнав про отъезд девочки Саши, пил. Беспробудно. Что я творил — помню смутно. Бары сменяли друг друга, а облегчение не наступало. Головная боль, нездоровый сон, тошнота… — цена лекарства от любви…