Бедный. А тут еще я на голову свалилась. Мне стало стыдно, что отняла у Давида много времени. Но вслух эти мысли озвучивать не стала.

— Я пока занялась переводом. Тоже продуктивно время провела. Тебе переслать сейчас или все сразу?

— Ты вместо отдыха опять работала?!

— Мне надо было занять время, — улыбаюсь его замешательству. Чему он удивляется? Просто так сидеть и лежать я не привыкла. Конечно, могла бы заняться подготовкой курсовой, но про учебу сегодня я думаю в последнюю очередь.

— Тогда пересылай, трудоголик ты неугомонный. И давай смотреть киношку. Что ты выбрала?

Показываю открытый фильм на экране: — Ты смотрел его?

— Не приходилось. Большие мальчики любят боевики или футбол, ну или хоккей.

Давид устраивается на кровати, подложив под спину подушку, прижимает меня к своему боку, а фильм включает на висящей на стене плазме. Я про нее и не подумала, честно говоря. Ноутбук остается лежать за моей спиной, рядом отправляется тарелка с фруктами.

Стараюсь думать только про кино и героев, но с каждым вздохом отвлекаюсь на свежий аромат, на неровное дыхание и бешеное сердцебиение. У Давида тахикардия или он нервничает?

— Давид, — зову тихонько. — У тебя что — то случилось?

— С чего ты так решила?

— Ну, — чувствую, как щеки заливает румянец, — я же лежу около тебя и слышу, что сердце стучит слишком быстро.

Давид ставит фильм на паузу и поворачивается так, что теперь мы лежим и смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Теперь уже дыхание перехватывает у меня.

— Оно так стучит, — уголки губ мужчины ползут вверх, — потому что ты случилась.

Он наклоняется ниже и шепчет практически в мои губы:

— Если бы ты знала, как приходится сдерживать себя, чтобы не наброситься с поцелуями.

— Почему?

Я думала, он меня поцелует сразу, как войдет, но он этого не сделал, и я удивилась, но, само собой, промолчала.

— Потому что… — он мимолетно касается нижней губы, — ты и я, мы одни, мне будет чертовски трудно сдерживаться. А я давал слово тебя не пугать.

Последние слова тонут в поцелуе, и я скорее догадываюсь, чем слышу.

Разве может быть в мире место прекраснее объятий любимого человека? Однозначно, нет. Его горячие руки дарят защиту от всего мира, ласковые поцелуи убаюкивают, вводят в транс. Шум в ушах мешает думать, кончики пальчиков покалывает от желания дотронуться до кожи мужчины. Откуда такие желания, сама не понимаю. Инстинкты? Возможно.

Время останавливает и вокруг нас замирает все. Словно кокон. Только он и я. Только тяжелое дыхание и зашкаливающий пульс. Язык Давида играет с моим, то гладит его, то устраивает танго. Руки судорожно прижимают мое тело к его.

— Девочка, моя девочка, — шепот сквозь туман в голове. Поцелуи спускаются по шее вниз, разгоняя мурашки по всему телу.

Меня окутывают непонятные ощущения. Что происходит? Почему грудь стала так ныть, что хочется прижать ее ладонями. Горячими мужскими ладонями. Почему венка на шее так бешено пульсирует, словно требуя немедленно лизнуть ее? Почему глаза закатываются сами по себе, почему рвутся стоны? Почему хочется сильнее сжать ноги, потому что там творится совсем запредельное. И наконец, почему мои руки оказываются под футболкой Давида, а мои губы на его шее?

— Саша — а—а, — хриплый мужской стон.

Прижатый влажный лоб к моему лбу.

Горящие каким — то дьявольским огнем темные глаза.

Рваное дыхание. Ходящая ходуном грудная клетка.

Боже мой, что это было?!

Глотаю спасительный кислород, словно проплыла под водой всю Неву, не меньше. Часто моргаю, чтобы согнать пелену. Постепенно в голове проясняется. И только пальцы все еще продолжают вжиматься в разгоряченную кожу спины.

— Милая, — внимательные глаза смотрят, кажется, в душу, — все хорошо?

В горле комок. Не знаю, как удается выдавить из себя сиплое «да».

Синхронный вдох — выдох. Быстро вытаскиваю руки, стыдливо смотрю в сторону. Пусть опыта у меня ноль целых ноль десятых, а фильмы с категорией «для взрослых» не моя история, но кое — какие знания все же есть. И сейчас я ругаю себя за такое поведение. Сама говорила про «слишком» и сама же так легко начала рушить рамки.

— Прости меня. Пожалуйста.

Давид удивленно поднимает брови. Еще капля и они могут ускакать с его лба, честное слово.

— Вот сейчас не понял.

— Ну я… это все из — за меня сейчас. Ты сказал, тебе тяжело и…

— Т — ш—ш — ш, — мягко прижимает ко рту указательный палец. — Это все естественно. Желать любимого человека — это норма. Просто у нас с тобой пока только такая… хм… история. Ты не должна бояться или стыдиться своих желаний. Не должна стесняться меня. Все это нор — маль — но, — выговаривает последнее слово буквально по буквам. — Поняла меня? Я же вижу, что ты начала загоняться. Так вот, не надо.