– Вроде, как среди нас двоих Хоппер,- сказал Бэнкс.- То есть они вроде как напарники?

Шнырр задумался, будет ли определение точным – он был весьма дотошным доносчиком.

– Я бы сказал, один исполнитель, а другой, скорее, консультант.

– Это ж откуда ты такие слова мудреные знаешь?- завистливо нахмурился Хоппер.

– Караулил одного клерка-счетовода когда-то, чтобы вам же, господа хорошие, сообщить. Думал, он уворовывает из конторы, но оказалось, что он просто считать не умеет.

– Значит, советчик,- заключил Бэнкс.

– Да, один постоянно спрашивал и уточнял, а тот, важный… он ему все расписывал, как и что делать.

– И о чем у них там речь шла, не тяни…

Шнырр зыркнул по сторонам и приблизился к констеблям вплотную, склонился над столом и, приставив ладонь к губам, по секрету им сообщил:

– Они обсуждали убийство профессора в купе прибывшего поезда и что некий Келпи их опередил. И еще, что экземпляр потерян – мол, его прихватил этот Келпи. И тогда я понял, что Келпи и есть тот самый убийца.

Оба констебля подобрались. Презрительная снисходительность к этой отвратной даже для них особе мгновенно отступила.

– О чем еще они говорили?- спросил Бэнкс и облизнул враз пересохшие губы.

– Еще они говорили, что им нужно отыскать Келпи,- продолжил Шнырр,- он, мол, должен знать, где мотылек, недаром он прихвостень старого профессора. Тот, первый, хотел отправиться за Келпи немедленно, но другой, советчик который, сказал, что Келпи от них никуда не денется и они знают, где его искать, ведь тот почти не покидает ГНОПМ.

– ГНОПМ?

– Это научное общество рядом с улицей Семнадцати Слив, большущий дом, возле него еще станция кэбов.

– Гм. Научное общество, значит…- скрежетнул зубами Хоппер – ему тут же вспомнился совет доктора Горрина отправиться в научное общество – эх, зря они ему сразу не последовали.

– Что еще говорил этот советчик?- спросил Бэнкс и, достав блокнот с карандашиком, принялся поспешно в нем писать.

– Он сказал, что прежде им нужно замести следы. Избавиться от улик, каких-то дневников, что-то прибрать на Чемоданном кладбище. Ему не понравилось, что делом занялась какая-то подозрительная личность – как я понял, доктор какой-то. Они-то, заговорщики, полагали, что особо тщательного осмотра тела не будет. Доктор, мол, влез и все усложнил.

– Да уж,- невесело усмехнулся Бэнкс.- Этот проклятый доктор и его мерзкий щенок вечно все усложняют. Что было дальше?

– Они распрощались и разошлись – каждый в свой конец переулка. А я уж было решил вам доложить поскорее, но испугался, что сведения будут недостаточно достоверными.

– Хе-х! Признайся, Шнырр, ты просто решил заколотить побольше. Твой процент и все такое…

Шнырр Шнорринг, разумеется, работал не просто так. С каждой удачной наводки он получал небольшую выплату – это, как он говорил, «позволяло ему держаться на плаву», на что констебли постоянно шутили, что Шнырр и без того чувствует себя, как старый башмак в канаве и прекрасно умеет держаться на ее поверхности.

Доносчик не стал спорить и продолжил рассказ. Оказалось, что после подслушанной встречи первым же делом он отправился в ГНОПМ, решив вызнать как можно больше про этого Келпи. Он поговорил с управляющим и выяснил, что там действительно есть некий Келпи, и что он – заместитель главы кафедры, которая занимается бабочками. При этих словах оба констебля переглянулись и даже на мгновение приподнялись на своих стульях.

– Бабочками занимается, ну надо же.

– Бабочками, дери их.

Также Шнырр Шнорринг сообщил, что прямой начальник этого Келпи несколько дней назад умер от удара или еще чего-то в том же духе и, помимо него, на кафедре осталось всего пару студентов. И без сомнения, этот расчетливый Келпи порешил профессора в поезде, чтобы тот конкуренцию на должность не составлял. То есть вот он, мол, и мотивчик: избавиться от начальства и самому стать начальством. Еще Шнырр выяснил, что глава кафедры получает на семь фунтов в неделю больше, чем его помощник.

– Хм.

– Гм.

Бэнкс и Хоппер оба задумались. Слишком это все звучало гладко, слишком походило на правду… но они ведь любили, когда все просто – кому вообще нужны лишние сложности?! Шнырр Шнорринг, глядя на них, уже начал потирать руки.

– Не спеши слюни пускать, Шнырр,- сказал Бэнкс, заметив неосторожную улыбочку доносчика.- Ты еще не заработал свои денежки.

– Но я… это… как же?!

– Еще проверить нужно, что ты там навынюхивал.

– Ндаа, а то знаем мы таких.

– Оскорбляете?!- возопил Шнырр.- Да я! Столько лет! Верой и правдой!

– Верой и правдой, говоришь?- прищурился Бэнкс.- Был у нас тут когда-то такой, который верой и правдой. А потом сочинять начал. Помнишь своего предшественника, Шнырр? Помнишь, что с ним стало, когда он решил подзаработать сверх положенного?

Шнырр помнил. Он прекрасно помнил. И поэтому его лицо непроизвольно передернулось. Скажем так, свое место личного осведомителя у господ Хоппера и Бэнкса он получил не просто так. Прошли годы, а мозоли на его руках, натертые удавкой, до сих пор не зажили, при этом ноздри доносчика с торчащими из них лохматыми волосами словно бы и сейчас ощущали запах раскаленного воска, заливаемого в горло предыдущего доверенного лица вокзальных констеблей.