А сделать я хочу многое.

Я люблю не только вишню со взбитыми сливками. Розочка в сливках — десерт моей мечты…

— Ты серьезно? — кошачьи зрачки расширяются, когда я, раздвинув ее ноги пошире, приступаю к украшению десерта.

— С такими вещами не шутят.

— Кофе… — выдыхает Кошка.

Я в очередной раз слышу характерное шипение.

— Да и фиг с ним.

— Давай еще вот так.

Я раскладываю Кошечку на столе и поворачиваю боком к себе.

— Это вообще возможно?

— Сейчас узнаем.

Кошка отодвигается от меня. Но я хватаю ее за ногу. И облизываю сладкий маленький мизинчик.

— Может, не будем сразу все пробовать? — умоляюще произносит она. — Оставим что-нибудь на потом…

— Потом мы придумаем что-нибудь новенькое.

— Новенькое?

— Такое, чего никто до нас не делал.

— Миша, ты меня пугаешь…

— А мне показалось, ты не из пугливых.

— Ну… да. С тобой я ничего не боюсь.

И она снова придвигается ко мне.

— Котенок, похоже, выпить кофе не судьба, — говорю я, созерцая в очередной раз залитую плиту. — Давай я лучше достану шампанское.

— Напьемся прямо с утра?

— Котенок, уже три часа дня.

— Ничего себе, наш завтрак затянулся…

— Ну что, погнали? — спрашивает Михей.

— Погнали, — говорю я.

Но мы никуда не гоним.

Мы стоим, обнявшись, посреди кухни. На мне рубашка Медведя с подвернутыми рукавами и его же шорты, утянутые шнурком до невозможности. Я босиком — мало-мальски подходящей обуви, естественно, не нашлось.

Уже понедельник. Ранее утро. Мы собираемся домой. Михей вчера целый час провел на чердаке, стоя в углу — это единственное место, куда попадает сигнал сотовой вышки. Но это не помогло, ему не удалось перенести важную рабочую встречу.

Так что мы возвращаемся. Водитель на джипе уже у ворот. А мы… почему-то медлим.

— Никогда мне до такой степени не хотелось здесь остаться, — говорит Медведь.

— А я хочу вернуться домой.

— Да?

В его взгляде откровенное разочарование.

— Я просто боюсь оставаться. Даже еще на один день.

— Я что, такой страшный?

— Очень!

— Серьезно?

— Я просто не выживу, если мы продолжим в таком же темпе.

Он усмехается.

— Я могу быть очень нежным и аккуратным.

— Можешь. Но недолго.

— Котенок… — шепчет он мне на ухо. — Ты такая классная. Ты нежная, мягкая, дикая, горячая… Я обожаю тебя!

Я ничего не отвечаю на эту страстную тираду. Я и так наговорила много лишнего за эти бесконечные выходные.

Они были чудесным. И абсолютно сумасшедшими. Я была как будто в каком-то хмельном угаре. Захлебнулась в безумной страсти, отпустила все тормоза. Болтала все, что приходило в голову, творила все, чего хотелось в моменте…

Но долго в таком состоянии находиться невозможно. Это грозит сумасшествием. Мне надо выдохнуть и прийти в себя.

— Нам пора, — говорю я, глядя на часы. — А то ты опоздаешь на встречу.

— А, может, я хочу положить на них на всех хер…

— Не хочешь. Ты сам говорил, что от этого многое зависит. Ты подведешь целую кучу людей. И все ради чего?

— Ради тебя.

— Мне такие жертвы точно не нужны.

Он молчит.

— Где мои туфли?

Странный у меня видок, в этой огромной рубашке, безразмерных шортах и в туфлях на каблуках. Но напяливать развратное мини-платье, в котором я пришла на день рождения к Носорогу, было бы еще страннее…

— Я отнесу тебя на руках, — говорит Медведь.

Я не сопротивляюсь. Мне нравится. Мне приятно еще раз почувствовать себя маленькой и хрупкой…

Но я не могу отделаться от ощущения, что, как только мы выберемся из этого волшебного места — все изменится. Чудо не может продолжаться вечно…

Мы уже подъезжаем к городу. Я зеваю и клюю носом — потому что эти три дня мы почти не спали. Особенно в последнюю ночь. Отрывались реально как в последний раз…

А меня гложет одна мысль.

— Миша… я хочу задать серьезный вопрос.

— Давай, котенок. Я готов к серьезным вопросам.

Он сжимает мою руку, которую не выпускает из своей ладони.

— Мы же во второй раз не пользовались презервативом?

— Во второй?

— Ну…. Когда ты… Когда я… Когда мне в первый раз было не больно.