— Ты какими судьбами у нас?

— Заехала забрать фотоальбомы. И просто повидаться. Соскучилась.

— Мы тоже! — хором вопим мы с Соней.

И обнимаемся втроем. Я сейчас так люблю своих подруг! Я всех люблю. Потому что я счастлива. И я не сомневаюсь, что Медведь даст о себе знать в самое ближайшее время.

— Как дела? — девчонки выжидающе смотрят на меня.

Они все знают. Все видели, что я уехала с Михеем. И они прекрасно понимают, чем мы с ним занимались. Да хотя бы видят это по моему довольному лицу…

Я смотрю на Яну. Потом на Соню. И выставляю им претензию.

— Почему вы мне не говорили, что это так классно?!

Они переглядываются и хохочут.

— Да ты сама всегда рассказывала, что щелкаешь мужиков, как орехи.

Точно…

— Но ты же знала, что я вру, — обращаясь к Соне.

— Была на девяносто девять процентов уверена.

— Ну вот! Могла бы и поделиться страшной тайной.

— На самом деле, далеко не всегда так классно, — нехотя замечает Соня.

— Да?

— Да. Уж поверь мне.

Я замолкаю. Думаю. Представляю. И не могу представить, чтобы это было плохо. Правда, в моих фантазиях, которые становятся все горячее, фигурирует только Медведь…

— А от чего это зависит? От мужчины?

— От мужчины, от женщины, от химии между ними. От чувств.

От чувств…

Телефон лежит на столе передо мной. Я почти не отрываю от него глаз. Хотя смотреть не обязательно — если Медведь позвонит или напишет, я это услышу. Но я не могу не гипнотизировать темный экран…

Вот сейчас отвлеклась на разговоры — и снова жму на кнопку, чтобы убедиться, что сообщений от контакта “Медведь” не появилось.

Мы сидим, пьем чай, болтаем. Телефон молчит.

И я с каждой секундой все острее понимаю, что для меня все зашло слишком далеко. Если честно, я уже почти придумала имена нашим будущим детям. Сама не заметила, как это случилось… Но у меня в голове все эти три дня мелькали картинки нашего с Михеем счастливого будущего.

Я не планировала ничего такого! Я просто хотела решить свою маленькую проблему. Все случилось само…

— Сонь, а твой первый мужчина… Максим… Ты же любила его?

— Конечно. Не влюбиться в своего первого невозможно.

— Даже если он козел, — вставляет Яна.

Да уж, ее Женя был тем еще козлищем… Это мы все знаем. А вот Максим…

— Почему вы с ним расстались? — спрашиваю я Соню.

— Потому что у нас не было ничего общего. Мы совсем не знали друг друга! Просто вспыхнула страсть. И мне, конечно же, показалось, что он — моя половинка. Я поплыла и размякла.

Вот и я размякла. Поплыла. Навоображала всякого… Надо себя контролировать!

— Расставаться было больно, но правильно, — продолжает Соня. — К первому очень привязываешься.

Яна перебивает Соню:

— Мало ли что было у нас с тобой! У Юли все по-другому.

— Почему?

— Медведь хороший.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу.

— Может, и хороший, — задумчиво произносит Соня. — Но это ничего не значит.

— Вообще ничего! — киваю я.

Но… он вел себя так, как будто я для него что-то значу. Или мне показалось? Может, я просто все придумала. Потому что он мой первый. Потому что первые всегда проникают в сердце и западают в душу. И этому так трудно сопротивляться…

А ведь он с самого начала говорил, что я — для секса на одну ночь.

Или на три ночи…

Переговоры длились почти три часа. Я сражался, как лев, взбадривая свой засыпающий организм литрами крепкого черного кофе. Победил всех врагов, отжал для своей компании высокие проценты в совместном проекте и очень хотел похвастаться Кошке. Но обнаружил, что телефон разрядился.

Добрел из переговорной до своего кабинета, воткнул телефон на зарядку, положил голову на подлокотник дивана — чтобы через пару минут позвонить, когда он чуть-чуть зарядится…

Просыпаюсь, отлепляю щеку, прилипшую к кожаной обивке, с трудом разгибаю шею, затекшую в неудобной позе. Открываю глаза… Они не открываются. Я в кромешной тьме.

После пары мгновений паники я понимаю, что мои глаза открыты. Просто вокруг реально почти полная темнота. Хватаю телефон, смотрю на время — час ночи. Я продрых десять часов!

Мля… Как так получилось? Почему ни одна собака меня не разбудила?

Всех убью!

Но главное — от Кошки ни слуху, ни духу. Она ничего мне не написала за это время. Не спросила, куда я пропал и не обругала за молчание.