Убивать очередного сопляка, да ещё и сынка командира десятитысячного войска, в мои планы детские планы, уж точно не входило. Хватило с меня крови и в прошлой жизни. Но и смотреть как меня срубают словно сорняк, я тоже не стал. И практически не целясь, пришпилил всё ещё бегущего на меня верзилу к грешной земле, выпустив стрелу по длинным носкам на сапогах Мерзы. Юноша тут же шлёпнулся мордой в траву, выронив при этом и свой кривой меч. Откинув лук, я с максимально возможным в моём состоянии ускорением, вскочил на этого, достаточно упитанного юнца, и приставив нож к горлу, прорычал:

— Сдавайся, пр-ридурок… — в максимально грубой форме, приказал я скаля зубы. И хотевший уже было подняться Мерзы, ощутив на своей шеи леденящую кровь, холодную сталь, снова распластался на влажной траве.

Ошарашенный Сармат, всё ещё зачем-то целившейся в Мерзы, медленно отпустив тетиву, подошёл ко мне и присев на корточки, спросил:

— Слушай, братишка… А тебе, сколько лет-то?

— Какая разница? — искренне не понял я.

— Просто хочу знать, когда для такого багатура, калым для выкупа невесты готовить! — искренне улыбнулся он. Всё воинство тут же засмеялось.

— Ну, а что ты с десятником делать собираешься? — задал ещё один вопрос, уже перестав улыбаться, Сармат.

— А что, есть варианты? — не понял я.

— Ну, пока он жив, то есть… Ахмет! — вдруг встал Сармат. — А как ты смотришь на то, что бы мой братец вместо жизни десятника, его арабан себе забрал?

— Сопляка на десятника? — недоуменно уставился на него Ахмет. — Да меня, другие джагуны засмеют!

— А когда узнают что шестилетний ребёнок, командира твоих разведчиков в честном бою одолел, не засмеют?

— Мне, — два года! — гордо вскинув голову, выкрикнул я. — Что по волчьим меркам, был уже достаточно зрелый возраст. На что снова, все громко заржали.

— Даже лучше! — роднял руки вверх, Сармат. — Мой двухлетний братец, и командира твоих разведчиков, в честном поединке победил. Точно засмеют!

— Да… — рочесал репу Ахмет. — Засмеют… Но ему, явно не два! Пять, минимум! Но это ничего не меняет… Да и как же Мерзы? Что он хочет? Может, умереть для него будет более достойным, чем под началом у сопливого мальца служить?

Все тут же взглянули на почти уснувшего, десятника.

— Не-ет… — простонал юнец. — Видно боясь ещё больше подпортить, и так уже порядком порезанное горло. До чего, всё же невероятно острым, был мой медвежий коготь! А ведь я и не прижимал-то его почти. Да и не точил ни разу…

— Ну, он сказал, — нет… — продублировал я ответ.

— Что, нет-то? — не понял Ахмет. Я с его папашей, разбираться потом не хочу! Пускай чётко ответит, куда он хочет. Под начало Комара или в царство Тенгри!

— Не хочу к Тенгри… — пролепетал Мерзы.

— Он не хочет к Тенгри… — повторил за ним Сармат. — Так что, Ахмет, принимаешь к себе нового десятника, с соответствующей его статусу командира, долей в добычи?

— Угу… — прорычал Ахмет. Сверля меня своим озабоченным взглядом.

— Что, угу? — переспросил Сармат.

— Принимаю! Так луче?! — проскрипел сотник… — Хватит уже глазеть на этого, беспомощного идиота! Идёмте за стол, да хорошенько выпьем!

— Смотрите! — вдруг воскликнул, подошедший к нам, Такту! Белке в глаз попали! Поднял он бездыханное тело. — Стрела-то, совсем детская! А у нас тут, только у одного такие игрушки имеются!

— Это как?! — не понял Ахмет. — Он же в неё не стрелял!

— Видно, отскочила… Когда срезень на лету сбивал… — пронеслось среди гостей.

— Отскочила или нет. Но ты Ахмет, моему братишке ещё и лошадку подаренную самим Тэмуджином, обещал! — все посмотрели на унылого сотника. Видно, абсолютно уверенного, что защищая свою белку, я собью все стрелы, и лошадь останется у него. А заодно и как минимум, сотня лошадок. И уж никак не ожидавшего такого поворота дел. Сармат же, снова опустился ко мне на одно колено. — Всё Комар, отпусти идиота. Только, аккуратно. А то ни коня, ни арабана, тебе не видать…

— Все видели, какой у меня брат! — поднял меня над головой словно белку, довольный собой Сармат. — Одним выстрелом и стрелу смертельную сбил, и коня от самого Чингисхана заполучил! — народ весело загудел. — За это, нужно хорошенько выпить! Садись брат. Расскажи нам, как это у тебя получается. И медведей грозных валить, и слуг у сотников переманивать. Раскрой секрет! Я может, тоже так хочу…

***

Еле передвигая налитыми свинцом ногами, я с трудом слез с огромного коня и пошатываясь, направился в сторону своего шатра. Игды, едва увидав хозяина, тут же подбежал и подхватил рухнувшего ему в руки, полуживого от бесконечных тостов в его честь, мальца.