Ахмет очень внимательно меня слушал. Я чётко видел, как меняется выражение его лица. А в конце от снисходительной ухмылки не осталось и следа. Затем он поднялся и натужно улыбнулся.

— Ты же помнишь Комар, что ты мне должен! — произнёс максимально громко, сотник.

— Что я должен? — ге понял я.

— Отужинать, ты со мной должен! — подняв к верху руки, заорал Ахмет. — Приходи. И белку свою захвати. Уж больно она, смешная… — И под громкие окрики, подгоняя лошадей, сотня воинов, содрогая землю подкованными копытами, помчалась сквозь редкий лес к реке. Я же, тоже помчался, но к полуживому Игды.

Взяв на руки лицо бедного старика, смочил его пересохшие губы кумысом, а кровавые раны потницей.

— Извини, хозяин! — прошептал Игды. — Не будет у нас завтрака, перевернули котелок с мясом, негодники!

— Не переживай, Игды! Прорвёмся… — погладил я его взъерошенные, седые волосы. — Ты же надеюсь, запомнил, кто это посмел через наш горящий очаг переступить?

— Брат! И кто тебя за язык-то тянул! — разорялся Келджик. — Зачем было с Ахметом так разговаривать! Вот скажи, кто Ахмет, а кто ты…

— Сказал и сказал… Чего уж теперь… — ответил я только что вернувшимся из леса и узнавшим что приключилось, младшим братьям. — Ахмет как Ахмет. Мало ли я в своей жизни, таких Ахметов встречал… — пробурчал я про себя. — Да и потом. Если бы он хотел меня убить, давно бы уже это сделал, не смотря мои неосмотрительные речи. А так, видно есть у него на меня, свои планы.

— У Ахмета боевая сотня в подчинении. А у тебя, — один старый, побитый, ни на что не годный, слуга-горбун! Не в обиду тебе Игды, будет сказано… — всё не мог успокоится, не на шутку разволновавшийся за меня Келджик.

— Да ничего… Всё правильно… — простонал Игды. — Подставил я тебя хозяин, знатно…

— Не иди брат, на ужин ты этот. Не нужно! — немного успокоившись, присел на корточки и посмотрел в мои измученные глаза Келджик. — Ахмет Игды, тебе точно не простит!

— Да, Комар… На попойках этих, порой всякое случается… — тяжело вздохнул поглаживая покусанные ноги, присевший за импровизированным столом из пары шкур, Элдак. — Найдут тебя утром уже окоченевшего. И поверь, никто лишних вопросов задавать точно не будет…

Подоспевшие аккурат к обеду младшие братья, принесли с собой и двух, достаточно жирных зайцев. А заодно и с десяток моих детских стрел с верёвкой. Потому как, нечего добру пропадать. Игды же, немного отлежавшись, всё же пришёл в себя и сварганил нам поесть. А готовил он и вправду, очень вкусно. К тому же, кроме купленных у заезжего менялы, пол сотни наконечников к мои будущим стрелам, умудрился раздобыть ещё и немного соли. Причём, совершенно бесплатно. В подарок, так сказать. И я, не обращая внимания на продолжавшееся за обедом ворчание моих названных братьев, жадно уминал выстроганной во время моего вынужденного возлежания деревянной ложкой, такой долгожданный и невероятно вкусный, солёненький супчик.

— А как там, мои милые зверушки поживают? — облизывая пустую тарелку и воспользовавшись наконец-то наступившей паузой, задал я очень интересующий меня вопрос. — Не соскучились по мне?

— Хорошо поживают… — Ответил за двоих, Келджик. — медведица после того как мы наши с братом стрелы из неё вытащили, на поправку пошла. И сегодня вместе с медвежатами, до реки нас даже проводила. Что-то промычав на прощанье. Видно, привет тебе передавала.

— А волки, как? — не отставал я. — Мать-волчица с медведицей, не воюют за каменную пещеру?

— Какое там, воюют! — Отложил пустую тарелку Элдак. — Они медведице два дня раны зализывали, да мясо ей пережёвывали, что бы та сильно не напряглась. Так она теперь с ними, даже спит вместе! Представляешь? Медведь и семеро волков! И ещё куча волчат на такую гору без всякой опаски залезают, да за уши её дёргают. Мы с братом пол дня с этой картины угорали… — заулыбался Элдак. — Особенно, когда она на другой бок поворачивалась, от потеха-то была! Ты бы Комар, эту умору видел…

— А она часом, не против? — немного напрягся я. Вспомнив её, довольно скверный характер. — Не огрызается в ответ?

— Огрызается?! Ты о чём?.. Добрейшее на свете существо! Эта твоя, мохнатая мамаша… Мы когда с неё стрелы вырезали, она и глазом не повела. Слёзы от боли бегут, а сама язык прикусила и сопит в две дырки. Смиренно ждёт, пока закончим.

— Вы это точно, о той самой медведице говорите? — я удивлённо на них вылупился. — Или может, вы так шутите? — братья заулыбались.

— Точно, Комар! Не переживай за это… Всё хорошо! Тебе и так есть за что переживать…

— А как же, волки залётные? Не появлялись? — спросил я, искренне поблагодарив прилёгшего с моего разрешения отдохнуть Игды, за вкусную похлёбку.