— Не буду я больше, ничего для тебя делать! Сам себе, свой стол накроешь! — гордо выставил вперёд тощую грудь Игды. — А у меня теперь, новый хозяин имеется. Понял?! И он, в сто раз лучше тебя, жадного, жестокого душегуба!

— Вот же, старый хрен… — прошипел я, опешив от наглости своего, явно ещё не отошедшего от ядрёной травы и крепкого самогона, внезапно осмелевшего слуги. — А повежливей, нельзя было как-то сообщить…

— И кто же это посмел, моего слугу к себе переманить? — улыбаясь словно кот при виде только что пойманной мыши, ходил вокруг гордо задравшего нос Игды, явно уязвлённый бывшим подданным, Ахмет. — Я ему быстро, кишки на саблю намотаю! И где же это ничтожество? Почему не защищает своего верного слугу? — у Ахмета в руке, снова появилась брошенная ему прямо в протянутую ладонь одним из воинов, кожаная плётка. — Ну же! Выходи смертник! Порадуй своей поганой душонкой, могучего Тенгри!

«Твою же, верблюдицу! Вот попал, так попал… — я чуть не свалился от внезапно накатившего страха. — И дёрнуло же меня этого пьяницу послушаться. А я ведь задницей своей детской чувствовал, что ничем хорошим, это точно не закончится… Я, — свободный человек! Какой ты на хрен, свободный… Ладно. Ну, поколотит этого идиота слегка, в первый раз, что ли? И правильно сделает. Хотел бы убить, давно бы убил… А я и здесь, в принципе, пересидеть могу. А потом по тихому, когда все разъедутся, смоюсь куда, от греха подальше…»

— Ну! И! Где?! Твой! Новый! Хозяин! А, горбун? — вколачивал с каждым ударом батога, в гордо согнувшегося от боли старика, свои удары, Ахмет… У меня даже слёзы выступили. До того этого пьяницу, жалко было. Ведь он и вправду, старался изо всех сил мне угодить… Угодил… Но я также понимал, что лезть в их дела, наверное, всё же не стоит…

Но этого почему-то не понимала противная белка, которая сидя у меня над головой, всё же решила посмотреть, что же она там такое, спёрла у Игды, раз он так сильно возмущался. Наверняка, что-то неимоверно вкусное!

— А-пчхи! — раздалось над притихшей поляной. Ахмет тут же остановился. И взглянул в мою сторону. — А-пчхи!

— Хозяин… — рромычал жалобно Игды. — Беги!

— А ну, замолчи! — погрозил я кулаком вылупившейся на меня чихающей белке. Ахмет же, подошёл к лошади и взяв из сайдака свой великолепный лук, ни слова не говоря, резко развернулся и стрельнул в мою строну. Белка, чудом успела сместится от летящей прямо в неё стрелы. Но тут, не удержался уже я.

— А-пчхи! — ну и едрёный у Игды, перец! Чтоб его! — Ахмет немного удивившись, взял ещё одну стрелу, и практически не целясь, выпустил её уже прямо мне в лицо…

***

Каково же было его удивление, когда его быстрая стрела, встретившись с ещё одним металлическим наконечником, тут же сменила траекторию полёта и ушла куда-то в небо, а возле его ног вонзилась в землю, небольшая, детская игрушка… И только он поднял прилетевший к нему подарочек, как ещё один наконечник вонзился точно в рассматриваемое с большим интересом древко, и расщепив его пополам, остановился аккурат перед его носом. Покрутив в руках получившийся крест, он ехидно улыбнулся.

— Это кто же у нас меткий-то такой, покажись мил человек, сделай милость… — отбросив в сторону мои стрелы, Ахмет развёл руками, выронив и свой грозный лук. Всем своим видом показывая своё искреннее радушие.

— А-пчхи! — снова чихнул я, и не удержавшись, свалился с проклятого дерева. Но не успел я подняться, как чихнув, мне на голову свалилась и рыжая белка. Ухватившись лапами за мои волосы, ещё раз чхнула, обдав меня новой порцией рассыпанных по всему беличьему телу, ядрёных специй.

— А-пчхи! — это чхнул уже я. А огромный Ахмет, оторопело глядя на эту феерическую картину, поддерживаемый сотнями глоток, неожиданно заржал…

Подойдя ко мне, он присел и пристально взглянув в детские глаза, похлопал меня по плечу.

— Комар! Я вижу ты времени зря не терял. Молодец… Похвалил он меня. Так с луком подружится, — не каждый опытный воин может. Но слугу моего, ты всё же зря от меня умыкнул… Ты меня, понимаешь? — выдержав его испепеляющий взгляд, я немного сместился в сторону, одновременно убрав с плеча его тяжеленую, прижимающую меня к земле руку.

— Да, Ахмет. Я тебя прекрасно понимаю. — максимально серьёзно ответил я. — Но Игды, — свободный человек. И он имеет полное право, сам выбирать себе хозяина. Он, выбрал меня. Потомка древнего рода, правнука хана Талалая. Не потому что он хотел обидеть тебя, а потому что он хотел быть со мной. И ты, Ахмет, должен уважать его выбор. Выбор свободного человека. Ты меня, понимаешь? — и я на всякий случай положив руку на медвежий коготь, вместе со спрятавшейся под рубаху белкой, посмотрел в глаза этого жестокого человека. Он же в ответ, как и тот огромный, черный волк, пытался отыскать в моих глазах, хоть толику животного страха.

— А ты что, Комар, меня не боишься? — прошептал он, еле слышно. — А то ведь я могу тебе голову скрутить в два счёта, не смотря на закон, и никто меня не осудит… — и он снова взглянул в мои детские глаза.

— Ещё сидя на дереве, — очень боялся. А теперь, — нет. — признался я, мило улыбнувшись.

— Почему это?! — удивился Ахмет. — Почему, перестал?

— А мы с тобой, очень похожи. Я такой же как и ты. Только я, — лучше! Во всём, лучше! Я даже лучше тебя стреляю! Не веришь? Можем ещё раз друг в друга пальнуть, и ты увидишь как я выбью твой острый глаз. Можем сразится на ножах. И ты узнаешь, что у тебя в животе. Да я даже без ножа, могу сейчас же перегрызть тебе горло! И ты меня не остановишь. Просто не успеешь. И самое главное… Мне не нужно избивать своих слуг до полусмерти, что бы они меня слушались…