Чуть переведя дух, боярин продолжил — да горячо, страстно, убежденно:

— Нет уже у татар той силы, чтобы против всей мощи братьев выступать, нет — они сами то и признали, прислав в Киев гонцов с прошением о мире и союзе!

Даниил Романович согласно кивнул, вынужденно признавая здравое зерно в словах Гордея, после чего показно равнодушно ответил:

— Меня уже как-то звал на помощь один Галицкий князь… Того раза мне на всю жизнь хватило, посейчас Калку позабыть не могу! Что плохого мне сделали Всеволодовичи? Отец мой был дружен с их отцом, вражды меж мной и Юрием да Ярославом нет. А вот Михаил Черниговский как раз мой враг. Пусть он татарам помогает, мне до того какое дело?

Гордей покачал головой, после чего с жаром воскликнул:

— До седин дожил, княже, а разума, выходит, и не нажил! Ты знаешь, что Юрий себя базилевсом прозвал, словно на Царьградеский престол сел?! Что князья земли рязанской и муромской первыми ему присягнули, еще зимой — за помощь против татар. А новгородцы и Ярослав — за поддержку против крестоносцев германских… Причем новгородское вече распустили, вечевой колокол вывезли — когда такое было?! Александр же Ярославич, прозванный за победу над свеями «Невским», громит теперь литовскую чудь на севере. Полоцкое княжество он в царство Всеволодовичей уже привел, побив литовцев и женившись на Параскеве, дочери Брячислава Васильковича. Ныне же вступил и в Смоленские земли! А присягнувший базилевсу Мстислав Глебович, князь Новгорода-Северского, за помощь против татар получил от Юрия Всеволодовича Чернигов. Чернигов, принадлежавший до того Михаилу! Да вся Русь уже под Всеволодовичами, осталось только Киев забрать с Переславлем, да Туров… И твое княжество последним останется, Даниил. Думаешь, собрав воедино все вотчину Владимира Святого, от Червонной Руси Юрий откажется?! Червенские города лакомый кусок, одни солеварни чего стоят!

Хитрый Гордей умело направил разговор в нужное русло, подразумевая, что Червенские города уже под рукой Волынского князя, включая и земли Галича… А кроме того, наудачу (а то и с умыслом, боярин-то прозорлив!) надавил на больную мозоль — ведь Даниил Романович никогда не забывал, кто его мать и дед по матери. Видя, что князь молчит, размышляя над его речами, посланник Михаила Черниговского спешно продолжил:

— Подумай, княже, вот и еще о чем: как так за одно лето и свеи, и германские рыцари, и литвины вдруг всем скопом ударили по Новгороду, Пскову, Смоленску да Полоцку, а?

Тут Даниил только хмыкнул:

— Сговорились, как же ещё.

— Сговорились… Только везде, где ворог ударил, там дружины Всеволодовичей его дожидались! Невский разбил свеев, внезапно ударив по стоянке их в устье Невы. Братья, напоказ враждовавшие, не только без крови миром разошлись — вспомни Липицу! — но объединившись, как снег на голову обрушились на крестоносцев, не успевших даже из-под Пскова бежать! Да походя привели к присяге непокорное Новгородское вече и стоящее за ним боярство! После чего повернули на полудень и также вместе дошли до Нижнего Новгорода. Где уже ждали их ладьи ушкуйников! И ударили по татарам в Булгаре одновременно с выступившими в поход рязанцами! Ты сам-то веришь, княже, чтобы так складно могло получиться все у базилевса-то а? Особенно учитывая, что и Мстислав Глебович привел рати северян аккурат к началу общего похода. Ну, разве так бывает?!

Так не бывает, так никогда и не было.... Даниил Романович прекрасно помнил то, как сыновья Всеволода Большое Гнездо (при посильном участии Удатного тестя) устроили под Липицей бойню по заметно меньшему поводу — пусть тогда Юрий и Ярослав объединились против старшего Константина. Но сейчас повод для ссоры братьев был серьезней некуда — один назвал себя ни много ни мало базилевсом (!), второй отказался присягать… Однако же то, что германские рыцари осадили Псков, вполне могло стать причиной примирения. И до недавнего времени Волынский князь, пусть и с опаской наблюдал за кратным усилением Владимира, но помня татарскую мощь, не спешил с выводами. Да и вроде не так близко к его землям было вновь образованное царство… А теперь гляди-ка — через Полоцкое княжество уже и граничат.

— Значит, Михаил считает, что Всеволодовичи есть большая угроза, чем татары?

Гордей аж поперхнулся, услышав подобный вопрос:

— Сам-то не видишь, княже? Базилевс с братом такую силу набрали, что агарян в Булгаре бьют, Русь едва ли не целиком под себя подмяли! Со времен Ярослава Мудрого кому такое удавалось?!

Даниил согласно кивнул:

— Хорошо. Допустим, я приму его предложение… За Галич. Но в его руках помимо Галицкого княжества есть и все Киевское. Зачем Михаилу еще и волынские вои, коли у него есть татары в союзниках?!

Боярин хитро ухмыльнулся:

— Целуй крест, княже, что все, что впредь я тебе скажу, между нами останется — коли ты откажешься от предложения Михаила Всеволодовича.

Немного поколебавшись (и поняв, что ему не стоит упреждать Всеволодовичей, даже если откажется — уж действительно больно быстро прибирают братья к рукам прочие княжества!), Даниил достал нательный княжеский крест из чистого золота, после чего, торжественно перекрестившись, поцеловал. Гордей же, довольно хмыкнув (словно мысли сына Романова прочел!), жарко зашептал:

— Михаил пропустит поганых галицкими землями, в обход Поросской засечной черты и Киева. Мало ли в бывшем княжении у Ярослава соглядатаев осталось? Сам же Михаил с дружиной еще раньше к Чернигову выступит, да Мстислава Глебовича в нем осадит. Всеволодовичи, про то прознав, Мстиславу помощь пошлют обязательно! А вот когда дружины владимирские и рязанские под Чернигов пойдут, так их по пути татары-то и встретят!

Сдавило сердце Волынского князя при этих словах — не продохнуть! Но быстро себя взял в руки Даниил Романович — мало ли в извечных усобицах пролито крови русичей? В том числе и его руками?! Но все же ответил он угрюмо, не сдержав охватившей его горечи: