– Отличный чай, - пожала я плечами. – В тёмное и холодное время года – самое то, что нужно.

А Северин молча ел и пил. И разве что украдкой поглядывал на Меланью.

Я же заглянула в сундук – и увидела там книги, много книг. Книги – это отлично.

– А что же генерал? Как его нога?

– Да как вам сказать, - вздохнул полковник.

– Не держит его? – поддержала я.

– Говоря по правде, нет. Асканио сказал – перетрудил вчера, теперь нужно лежать дня три.

– Значит, пусть лежит. Вот, передадите ему, - я завернула в чистую льняную тряпицу последний кусок пирога, а в миску сложила два рыбьих хвоста.
– Миску вернёте потом, у меня мало.

– Благодарю вас, маркиза, - поклонился полковник, поднимаясь. – Северин, ты сможешь сделать так, чтобы еда не испортилась, пока мы её несём?

– Смогу, я умею, тут немного совсем, не как телега с рыбой, - радостно откликнулся Северин и принялся водить руками вокруг пирога и миски.

Я увидела серебряное свечение – на миг, потом оно пропало.

– Да, и ещё. Асканио велел вам надеть вот это, - полковник открыл сундук, взял оттуда шкатулку и тоже открыл.

В шкатулке лежали два кристалла на шнурках – прозрачные, с палец длиной, но как с красным огоньком внутри.

– И что это? – я осмотрела непонятные предметы.

– Это должно отпугивать нежить. Мало ли, как обернётся.

– Так это нужно Дарье надеть, и дочке её, - отмахнулась я.

– Разберётесь, кому второй, - отмахнулся полковник. – Надевайте сейчас, я должен доложить.

Вот так, значит, доложить. Я взяла один из кристаллов и надела на шею. Ничего не изменилось.

– А откуда взяли такое богатство?

– Отсюда же, от графа Ренара. У него накопилось. Там Асканио изучит, что ещё есть, и или сам принесёт, или с кем-нибудь из нас пришлёт. Граф был не дурак, и здесь жил долго, знает, что к чему.

– Здесь и раньше нежить водилась? – не поняла я.

– Так какая-то же ходит ночами с фонарём, как говорят, - пожал плечами полковник. – Надеюсь, ещё пока не вышла. Северин, пошли, а то ночевать нам с тобой на стене в карауле.

Мальчик усмехнулся – не поверил, наверное, что на стене в карауле. Оба поклонились и исчезли на ровном месте.

– Как им это удаётся? – сварливо спросила Федора Феоктистовна. – Может, мне бы тоже сгодилось!

– Матушка, мы поможем дойти домой, - вежливо сказала Ирина.

– Вот ещё, дорогу домой я и сама не забуду. А куда бы ещё сходить, эх, - мечтательно вздохнула старушка.

Невестка и внучка только переглянулись.

– И не забудь – ждём приглашения на новоселье, - сообщила старушка, уходя.

– Доброй вам ночи всем, - вежливо откланялась матушка Ирина.

Софья просто поклонилась.

А дальше мы все как-то быстро постелили постели всем остающимся и отправили всех уходящих. У входных дверей не было засовов внутри – ни у одной. Ничего, найдём, а пока в одну ручку я просунула изнутри печную кочергу, а во вторую – черенок от метлы.

По уму нужно было топить баню, но я просто нагрела в котелке воды, и мы умылись – Меланья, Марьюшка и я. И разошлись по комнатам.

И я даже успела подумать про «приснись жених, невесте на новом месте». Смешно, конечно – куда тут ещё и жениха, и так весело, ну да ладно. И мгновенно уснула.

27. Во сне и наяву

27. Во сне и наяву

Я сижу на поваленном дереве где-то на горке над деревней. Высоко, видны все три распадка – и главный, где мой дом, крыша, кстати, видна хорошо, потому что большая, не перепутаешь, и два помельче, куда попадают по тропкам вдоль берега или по воде. Солнца нет, пасмурно, а из низких туч как будто вот-вот посыплется снег. Но пока тихо.

Что я тут делаю, как попала сюда и почему вообще тут сижу?

– Сиди-сиди, к завтрему снег пойдёт. Когда ещё потом выберешься? – говорит кто-то рядом знакомым голосом.

Я оборачиваюсь – а это старичок-бурундучок. Прямо вот какой и раньше был. Сидит, посмеивается.

– А ты, дедок, чего смеёшься? Или что обо мне знаешь? – хмурюсь я.

– Что-то знаю, - кивает он. – Дом прибрала – молодец. Тварь неживую припугнула – тоже молодец. Если всем миром против него, то он и не сможет ничего поделать-то, это ж всякий знает.

– Что-то я пока вижу, что всякий не знает вот вообще ничего. Не верят и не боятся.

– Поверят, скоро уже поверят. Недолго осталось. Да и зима на пороге, зимой ему потруднее будет.

– Ты можешь сказать чётко и ясно – что делать и как его прогнать? – я уже прямо готова подняться на ноги и упереть руки в боки.

Но дедок только смеётся.

– Сказать ей, значит. Чётко и ясно. Ну, насмешила! Сама всё знаешь, чай, не вчера родилась.

– Родилась-то я совсем не тут, там такого отродясь не было!