– А ведь может, - серьёзно кивнула Ульяна. – К Ваське Камню, Ерошке Лихоплёту или ещё кому, с кем выпить ходил.

– Так-так-так, - старушка внимательно оглядела мой зал.

– Располагайтесь, Федора Феоктистовна, чаю желаете? – спросила я. – Ирина и Софья, располагайтесь тоже. Рада видеть вас всех, дамы.

И глянула на Пелагею – спасай, мол. Чем тут у нас можно задобрить этакое явление? Та не растерялась, тут же кивнула Меланье, чайник с печи, подать оставшуюся половину пирога, и мёд в мисочке, и бруснику.

Блинов испечь, что ли? Ну, попробовать в здешних условиях. А то гости ко мне, а угощают их другие.

– Ульяна, это кто? – спросила я шёпотом.

– А это матушка отца Вольдемара, - тихонько рассмеялась та. – Чуть что не по ней – бьёт своей клюкой, не раздумывает.

– Всех, что ли?

– Всех, - закатила глаза Ульяна.

Одета старушка была с ног до головы в чёрное – юбка, кафтан, платок. Но платок заколот серебряными булавками, и брошь на кафтане тоже серебряная, похоже. До того я ни на ком здесь украшений не видела – ну, кроме мужиков с горы. Сильно любит матушку отец Вольдемар?

Федора Феоктистовна отведала чаю с пирогом, одобрительно покивала, потом глянула на меня сурово и спросила:

– И что, когда ждать новоселье?

Ох, да. Наверное, тут нельзя обойтись без новоселья – потому что социальные связи и вот это всё. Ну ничего, в зале места много, столы и лавки есть, посадим всех. Чем кормить? А придумаем. Вот вместе и придумаем. Главное – переселиться.

Дальше важная гостья возжелала осмотреть весь этаж, поднялась с кряхтением и со своей клюкой двинула прямо в коридор, не оглядываясь на невестку и внучку. Те подскочили и ринулись следом – мало ли что, наверное. Властная бабушка оглядела наши частично готовые комнаты, к Дарье только мельком заглянула – пусть, мол, спит, а поговорим потом.

– О чём это вы с ней говорить собираетесь? – не поняла я.

– Так о жизни, - пожала плечами Федора Феоктистовна. – Убивается, поди – как уйти-то от него от такого. А раз уж Валерьян из просто пьяни стал убивцем – то и сидеть подле него нечего, он ведь и её убьёт, и девчонку малую, и потом каяться прибежит, когда поймёт, что натворил.

Кухню она оглядела особенно придирчиво.

– Лис Карлыч был хорошим хозяином. Строили ему на совесть, и печь хороша, и полки целы, а подпол, я слыхала, и вовсе каменный.

– Так и есть, - кивнула я.

– Значит, живи да радуйся, - припечатала старушка. – Когда, ты сказала, новоселье?

– Так заселиться надо, да понять, что мы тут вообще сами есть будем, и гостей чем накормим.

– Ты не беспокойся, пропасть не дадим. Ждём приглашения, поняла?

– Поняла, Федора Феоктистовна, - поклонилась я.

– А что твоя ближняя-то про тебя по всей деревне рассказывает, будто ты отравила кого? – спросила она, понизив голос.

Мы шли по коридору обратно, я поддерживала гостью под локоток свободной руки, а Ирина с Софьей шли сзади, отстав на пару шагов.

– Трезонка, что ли? Так больше её слушайте, может, она вам ещё что расскажет, негромко фыркнула я. – У самой мужа повесили за подлог важных документов, и сыновья в тюрьме.

– Так может, оболгали, - старушка взглянула на меня своими яркими серо-зелёными глазами, у отца Вольдемара такие же.

– Значит, и она может оболгать, - пожала плечами я. – Люди, они такие, всё могут.

– Это точно, - закивала старушка, и мы вышли в залу.

Следующий стук в дверь раздался, как раз когда мы вошли.

– Кого там ещё принесло на ночь глядя? – проворчала Ульяна.

Оказалось, принесло полковника Трюшона и мальчика Северина. Они поставили на пол большой сундук, который притащили в четыре руки, и раскланялись.

– Госпожа маркиза, - начал полковник, - Анри просил доставить вам сундук. Сделано.

– Доброго вам вечера, господа, проходите, - кивнула я. – Что за сундук?

– Из этого дома. Асканио отложил себе десяток книг, сказал, что они вам если и понадобятся, то потом. А всё остальное – вот оно.

– Благодарю вас, - я решила быть воспитанной. – Проходите и садитесь за стол.

– Вообще-то, нам велено сразу же вернуться и доложить, - вздохнул полковник.

– Доложите через полчаса, - отмахнулась я.

Ульяна позвала обоих во двор и полила на руки, Алёшка с Фомой подтащили ещё одну лавку, а дамы из семейства священника с любопытством оглядывали гостей. Еда у нас ещё была – и гости с удовольствием съели по миске похлёбки, и горячий чай с пирогом тоже одобрили.

– Вот кто бы мог подумать, - говорил полковник, - что я буду пить вот эту жидкость странного цвета и радоваться.