— Ты не просила ее скрывать. И насколько я знаю, Ильдар не кто попало.

— Это не тебе решать!
– неожиданно для себя рычу я. — Не знала, что великану твоего возраста необходимо объяснять такие очевидные вещи. Мне бы даже в голову не пришло кому бы то ни было сообщить адрес твоего проживания.

Губы Камиля иронично кривятся.

— А, что, кто-то интересовался?

Клянусь, в этот момент я готова перемахнуть через стол и начать его душить. Он всерьез думает, что именно сейчас подходящее время для шуток?

— Ты не имел права, - хрипло цежу я. — Если кто-то не знает, где я живу - значит так нужно. В конце концов, ты бы мог позвонить и спросить разрешения...

— Он очень просил, - перебивает меня Камиль, резко становясь серьезным.

Хотя серьезный - это не совсем подходящее слово. Его лицо походит на гипсовый слепок с застывшей на нем эмоцией отчуждения. Никакой живости, никакого юмора, никакого тепла.

— Сказал, что произошло недоразумение, и встретиться с тобой для него вопрос жизни и смерти.

— Тебе самому-то не смешно?
– презрительно фыркаю я, ощущая подозрительное нытье в груди. Будто часть моей жизни безвозвратно меняется против моей воли, и я не в силах это остановить.

— Он мой младший брат, Дина, - твердо произносит Камиль, глядя мне в глаза. — Когда он звонил, ему было очень плохо. Я сделал то, что посчитал нужным.

Ноющее ощущение усиливается, заставляя меня отвести взгляд. Он мой младший брат. А я кто? Мягкая игрушка, которой можно пожертвовать ради его успокоения?

— Интересно, насколько бы ему стало лучше, расскажи я, какой классный член у его старшего брата, - саркастично выплевываю я.
– - Об этом ты не подумал?

Оставаться в кабинете после сказанного не представляется возможным, и я резко разворачиваюсь на каблуках.

— Дина, - устало догоняет меня в дверях.
– Не нужно.

Пошел ты, гребаный мамонт, - бормочу я, дергая ручку.

В носу нестерпимо щиплет, и я снова не понимаю, почему.

— Давай сумку-то, - требовательно повторяю я, пытаясь выдрать из рук мамы здоровенный ридикюль. В том, что он вместил в себя минимум килограмм пятнадцать, можно не сомневаться. В конце концов, паковать вещи я научилась именно у нее.

— Хватит, Дина, - с не меньшей требовательностью отрезает мама, ловко уворачиваясь от моих нападок. — Я не инвалид, в конце концов. Ты лучше свой рюкзак неси. Ноги вон какие тонкие стали. Того и гляди переломятся.

— Стареешь, что ли, мам?
– ерничаю я, приобнимая ее. — Разговоры пошли совсем бабуличьи. Предупреждаю - если начнешь разглагольствовать о том, что нынешняя молодежь слушает дерьмовую музыку и странно одевается - сегодня же куплю тебе обратный билет.

— Вот даже нисколько не сомневаюсь, что именно так ты и сделаешь, - шутливо буркает мама.
– Характером вылитая отец. Вообще без сантиментов.

— А папа всегда говорил, что я вылитая ты. Резкая и категоричная. Я по тебе, кстати, соскучилась.

— Да у тебя скучать разве есть время? Как не позвоню - ты постоянно на работе. Неудивительно, что похудела.

— В «Холмах» у меня есть отведенный перерыв на обед.

— А в этом автосалоне? Ты, кстати, ничего толком про него не рассказывала. Я на днях Алину пытала, так она оказывается тоже ничего не знает.

— Ну а что рассказывать? Занимаюсь я тем же - продвижением и рекламой.

— Ну работодатель-то нормальный? Не кинут тебя потом с деньгами?

Я морщусь. Что у нее за навязчивая идея о повсеместном кидалове? Можно подумать, каждый человек в этом городе непременно попытается меня обобрать.

— Я уже получала зарплату и даже премию.

— А, что, в отеле тебе мало платят? Неужели обязательно на двух работах пахать?

— Во-первых, денег много не бывает. Во-вторых, работать в автосалоне мне нравится. Я к слову сама ничего не искала. Мне предложили.

— Ну вот наконец и подробности появились. Кто пригласил?

— Одна девушка хорошая. Жена владельца «Холмов»… — Дав себе секунду на раздумья, я решаюсь наконец сказать маме то, о чем сознательно умалчивала.
– Помнишь старшего брата Ильдара? Вот он там директор и учредитель.

Лицо мамы становится темнее грозовой тучи. Она даже останавливается посреди дороги, чем преграждает путь остальным людям, спешащим к выходу аэропорта.

— Этот тот криминальный элемент, за которым постоянно полиция следила? Он до сих пор на свободе?