Мысленно я луплю себя по лбу. Ведь знала же, что стоит держать язык за зубами. Если я сама часто бываю категорична в суждениях, но в случае мамы категоричность приобретает поистине чудовищные масштабы. Она всегда, каждую минуту делит мир на черное и белое, причем черное всегда превалирует и подвергается неуемному порицанию.

— Насколько я знаю, с криминалом он завязал, и сейчас имеет успешный легальный бизнес.

— Не бывает бывших преступников, Дина, - отрезает мама. — Как не бывает бывших наркоманов и алкоголиков. Я как чувствовала, что что-то не так с этим автосалоном…

— Мама, - предупреждающе шиплю я. — Во-первых, подъехало наше такси, а во-вторых, прекращай эти нравоучения. У меня есть своя голова на плечах, и прежде чем туда устроится, я все как следует взвесила.

Фыркнув, мама осуждающе качает головой. Камиля она всегда терпеть не могла, а его мать и Ильдара очень жалела. «Хоть бы пристрелили его где-нибудь в подворотне, - как-то сказала она нашей соседке.
– Семья бы перестала мучиться». Помню, я тогда полдня над этим думала. Действительно ли хорошо будет семье Юсуповых, если Камиля убьют? Все-таки он живой человек. Пришла к выводу, что честнее будет посадить его в тюрьму, потому что насилие, как не крути - это всегда плохо.

_____

— Хорошая квартира, - выносит мама свой вердикт, опуская на стол чайник с заваренным чаем. — Чистая, свежая, все, что нужно для жизни, имеется. Я тоже посудомойку на дачу в этом году купила. Ленюсь уже руками мыть.

— Ну и правильно, - хмыкаю я, беря из тарелки сдобное печенье. — Если есть возможность облегчить себе жизнь - надо ей пользоваться.

Проглотив кусочек, я закатываю глаза в блаженстве. Печенье оказывается вкусным и очень свежим. Только мама так умеет продукты выбирать. Я как не пытаюсь купить что-нибудь к чаю - вечно какая-то лажа выходит: то сухое схвачу, то слишком сладкое, то просто несвежее. Все же хорошо, что она погостить приехала. За пятнадцать минут, проведенных мамой здесь, квартира пышет уютом: на плите варится суп из привезенных ей овощных закруток, холодильник до отказа забит едой, а на столе в невесть откуда взявшейся вазочке красуется клубничное варенье. Я даже гостеприимной быть не пытаюсь, позволяя маме все делать самой. Хочется хотя бы на пару часов вновь почувствовать себя маленькой и купаться в родительской заботе.

— Ну расскажи, что ли, чем занимаешься помимо работы, - предлагает мама, разливая по кружкам чай. — Времени на личную жизнь остается?

Я делаю вид, что сосредоточенно жую печенье, не желая отвечать на этот вопрос. Можно было бы ограничиться фразой «Все сложно», но, боюсь, маму такой ответ не устроит.

Именно поэтому раздавшийся в этот момент звонок в дверь становится для меня спасением. Пробормотав «сейчас», я вскакиваю со стула и несусь в прихожую, даже не успев обдумать, кого ожидаю увидеть за дверью. Парня из курьерской доставки я не жду, а больше прийти вроде бы и не кому.

Когда на пороге я вижу Ильдара, то не нахожу в себе сил удивиться. Ну а кому же еще здесь быть? Не Камилю же.

— Привет, - говорю я, скрестив на груди руки. — Вижу, ты решил использовать знания о моем местонахождении по полной?

— Я до сих пор нахожусь у тебя в блоке, - смущенно улыбается он.
– Так что ловить тебя лично - единственный способ для общения.

Если в прошлые разы он заставал меня врасплох, лишая возможности мыслить четко, то сейчас все по-другому. Предавал он меня или не предавал, я имею возможность самой решать, хочу ли я с ним видеться. А я пока точно не хочу.

— Послушай, Ильдар, - сухо говорю я.
– Если бы я была готова к общению с тобой, то нашла бы способ связаться. То, что твой номер до сих пор находится в бане, о многом говорит. Ты ведь не глупый парень и должен понимать, что нельзя обмануть кого-то, пропасть почти на месяц, а потом появится и о требовать, чтобы все стало как раньше.

— Я все это понимаю, Дин, - кивает Ильдар, становясь серьезным. — Просто зная тебя, я не уверен в том, что когда-то дождусь разблокировки или других шагов навстречу…

Он резко обрывается, глядя куда-то поверх моего плеча, и на его лице проступает выражение удивления. Догадываюсь, почему.

— Ильдар, здравствуй!
– раздается за моей спиной голос приветливый голос мамы. — А вы почему в подъезде разговариваете? Проходи. Я как раз чай заварила.

____ С Рождеством, мои хорошие! Обязательно згадывайте желания, и они непременно сбудутся.

В такие моменты, как этот я готова придушить маму за подобное самовольство. Мне ведь не десять лет, в конце концов, и я нахожусь на своей территории, за которую ежемесячно плачу приличную сумму. Но такая уж она, моя мама. Умеет любить и ненавидеть с одинаковым рвением. Ильдара она всегда очень жаловала, с регулярностью зазывая на чай.

— Здравствуйте, Роза Андреевна, — с улыбкой здоровается Ильдар, опомнившись от неожиданности.
– Я и не знал, что вы приехали.

— А Дина тебе ничего не сказала?
– с ответной улыбкой осведомляется мама.

— Если бы сказала - я бы обязательно вас встретил.

Я раздраженно морщусь. Разворковались тут один другого слаще. С радостью пойду прогуляться, чтобы не мешать.

— Так ты к нам зайдешь?
– уже настойчивее повторяет мама.
– Или торопишься куда-то?