Догадавшись об этом, Арчи продолжил веселье, рассказав жуткую историю про утопившуюся в реке дочь мельника. Она была единственной радостью отца, и с горя тот повесился прямо в этом доме. Теперь мельницу считают проклятой, и никто не хочет здесь жить.

– Такое добро пропадает, - весело щебетал, хитро посматривая, вредный рыцарь.

Я помрачнела ещё сильнее:

– Хочешь, чтобы кое-кто тоже прямо сейчас прыгнул в эту реку?

– Что ты, Франни, холодно, потерпи совсем немного, скоро я натоплю и нагрею много воды…

– Я не себя имела ввиду, а одного глупого Фокусника, пугающего бедную девушку! Ты готов нырнуть?

– Не готов - уже молчу, - Арчи сделал вид, что сильно испугался угрозы и начал усиленно кланяться, сложив руки в умоляющем жесте.

Да он просто издевался надо мной! Я как раз стояла на небольшом бревенчатом мостике над ручьём и раздосадовано топнула. Кто же знал, что брёвна моста давно сгнили… Внизу что-то хрустнуло, и, ойкнув, недальновидная «злюка» свалилась в ручей. Он оказался достаточно глубоким, вода сразу дошла до груди, намокшая одежда потянула вниз.

Схватившись за опору моста, я прижалась к нему, опасаясь, что меня унесёт быстрым течением. Но вот беда, под пусть и небольшим весом «ныряльщицы» деревянный столб зашатался, грозя рухнуть в любую минуту. А Арчи почему-то метался по берегу, видимо, не зная, что предпринять в этой ситуации, больше того, внезапно с испуганным видом замер на месте. Это было так непохоже на шустрого рыцаря, что я, периодически глотая ледяную воду, решила его поторопить.

Но раздумала, поскольку совсем рядом из воды выглядывала синюшного цвета симпатичная девочка. В прозрачных глазах было столько любопытства, что я, временно забыв об Арчи, невольно переключилась на неё, закричав:

– А ты-то что пялишься? Смотри, аж посинела вся. Быстро вылезай, а то простудишься… И куда только родители смотрят?

Нахальная девчонка за словом в карман не лезла:

– И чего разоралась? Сама греби к берегу, ещё синее скоро станешь.

– Поговори у меня! Ну-ка, быстро плыви отсюда, маленькая болтунья.

– А сама чего не плывёшь?
– не отставала девчонка, а Арчи, открыв рот, по-прежнему стоял на берегу, не двигаясь и не спуская с нас глаз.

– Я плавать не умею, а мой так называемый друг, похоже, об этом забыл, - ответила, чувствуя, что зуб на зуб не попадает.

– Не, это он меня испугался - думает, на дно тебя утащу. Давай руку, не бойся, быстро к берегу доставлю. Я не злая, просто скучно тут одной, - скривилась малышка, и до меня наконец дошло, с кем веду разговор.

Арчи «прорвало», раньше при мне он так не вопил:

– Не слушай русалку, Франни - она утянет тебя на дно… Я сейчас выломаю орясину и отгоню её подальше, потерпи минуту, - и, схватив топор, быстро начал рубить небольшое дерево.

Девочка пожала голубыми плечами:

– Псих, но за тебя волнуется. Говорю же - не такая я… Давай руку, Франни, не хочу, чтобы и ты тут утонула, как я когда-то, а то будешь вон с теми рыбами всю жизнь вместе плавать…

– Какие ещё рыбы?
– перепугалась я, протянув ей руку. Схватив за уже посиневшие пальцы, девочка быстро «довезла» меня до берега и даже подсадила своими на удивление крепкими руками, крикнув Арчи:

– Эй ты, болван, веди девушку в баню: ей надо пропариться, заболеет же!
– и, видя, как рыцарь кутает меня в свой плащ и уносит на руках, добавила, - потом приходи сюда, Франни, поболтаем, а то так скучно одной…

Всё, что я могла в тот момент - дрожа, еле кивнуть и попытаться махнуть рукой. Она нырнула в глубину, плеснув перламутровым рыбьим хвостом и подняв напоследок небольшую волну. Русалка исчезла, оставив расходящиеся круги на тёмной, осенней воде…

Не помню, что было дальше. Кажется, Арчи отнёс меня в баню: там уже было жарко, и он плеснул на камни воды. Всё вокруг затянуло белым паром. В этом молочном тумане я почувствовала, как его руки расстёгивают мою куртку, и, собрав остатки силы, рявкнула, а, может, и прошептала:

– Вон! Я всё сделаю сама… - и только услышав стук закрываемой двери, начала раздеваться непослушными, скрюченными от холода пальцами.

Это было трудно, хорошо, что вспомнила о магии, и заклинание здоровья привело меня в чувство. После этого дело пошло веселее - появились, пусть и временные, силы, чтобы вымыться. На лавке нашла платье, видно, раньше принадлежавшее кому-то из здешних обитателей, и кое-как натянула его на себя, мысленно поблагодарив за это предусмотрительного Арчи.

Он ждал за дверью и отвёл в комнату, где уже было хорошо натоплено, или просто так показалось, потому что после дикого холода вдруг стало невыносимо жарко. Арчи напоил меня какой-то горькой настойкой, после чего «страдалица» уснула на лавке под грудой старых пыльных одеял.