— Я знаю короткую дорогу!

Ущелье наполнилось гулом и шипением пневматических тормозов фуры, многократно отразившимися от скал.

Томас бросил взгляд на Гордо. Огромный пес, оскалившись, припал к земле на том самом месте, где совсем недавно стоял форд. Парень вспомнил слова Консуэлы, что она и Гордо путешествуют вместе. Когда на стоянке у фактории остановился кадиллак, собаки не было. Та же история приключилась и с фордом в горловине каньона. Далее, обе машины были черными. Как и пес. И вот теперь в ущелье есть гигантская собака, зато форд пропал.

— Что, серьезно? — закричал Томас. — Гордо превращается в машину? Он трансформер, что ли?

— Как-как?

— Ну, видели игрушечные машинки, которые переделываются в роботов?

— Что за чушь! — отозвалась Консуэла.

Но объяснять Томасу было некогда — он то и дело оглядывался. Грузовик остановился, дверцы кабины распахнулись, и на дорогу спустились три сущих гиганта — один с водительской стороны, двое с пассажирской. Рослые, буквально раздувающиеся от мускулов. Чернокожий с выбритой головой и пара индейцев, судя по цвету кожи и чертам лица, хотя Томас и не мог определить их племенную принадлежность.

— Кто они такие? — спросил он у женщины.

— Утилизационная бригада.

— И что же они утилизируют?

— Все живое, оказавшееся на дорогах мертвых. Обычно это старый транспорт, который в свое время любили так сильно, что когда от него в конце концов отказались, его дух так и продолжает ездить, но уже по магистралям и грунтовкам царств духов. Вот только, если его ненароком занесет на дорогу мертвых, он вполне обоснованно становится добычей утилизаторов.

— Транспорт, который любили.

Консуэла кивнула.

— Легковушки. Пикапы. Детские велосипеды. Даже старые коляски и тележки. Все, что когда-то водили и любили так, что после свалки в первом мире они обрели жизнь в ином.

— Тогда почему они гонятся за нами? Гордо ведь не был в другой жизни брошенным автомобилем, не так ли?

На плече у женщины вновь возникла воронова аура. Широко распахнув глаза, она замотала головой, однако ответ прозвучал от Консуэлы:

— Им нужен ты.

— Бред какой-то. Я же не поклоняюсь какому-то там сакральному автомобильному тотему.

— Естественно, не поклоняешься. Но ты живой и оказался на дороге мертвых. Так что ты их законная добыча.

— Тогда вы тоже. Если только… — Томас тут же осекся.

— Живой, мертвый, — отмахнулась Консуэла. — Это не про существ вроде меня и Гордо.

Парень вновь посмотрел вниз на дорогу. Утилизационная бригада осторожно приближалась к Гордо. Затем один из троицы бросил взгляд вверх и заметил Томаса. Утилизатор указал на него и что-то сказал своим товарищам. Теперь все трое уставились наверх, после чего двинулись в сторону расположившихся на карнизе парня и женщины. Стоило первому утилизатору взяться за уступ на скале, и пес издал громогласный утробный рык — да такой, готов был поклясться Томас, что дрогнул каменный карниз. Даже со своего места он смог разглядеть, как напряглись мышцы Гордо, изготовившегося броситься на недавних преследователей. Сделать этого, однако, зверь не успел: издав пронзительный гудок, громадная машина двинулась вперед, отрезав пса от скалы.

— Скажите мне, что там еще один водитель! — с горечью проговорил Томас, поворачиваясь к Консуэле. Ее воронова аура опять исчезла.

— Сейчас не до этого. Пока Гордо занят, они бросятся за нами.

И действительно, утилизаторы карабкались по скале прямо к их карнизу. Пса за грузовиком было не видно.

«Хреново», — подумал Томас.

Впрочем, на обсуждение положения времени не оставалось. Парень полез вслед за Консуэлой к вершине скалы, цепляясь из страха перед утилизаторами за такие сомнительные бугорки и края трещин, которым в обычных условиях доверять ни в коем случае не стал бы.

По мере продвижения он не смотрел вниз, еще в детстве усвоив это правило на горьком опыте, когда едва не сломал ногу при падении. Вместо этого внимание его сосредоточилось на верхнем краю обрыва. Томас следовал точно за Консуэлой, что несколько облегчало восхождение, однако отнюдь не делало его менее опасным.

Приблизившись к вершине утеса, он заметил на небе забавную штуку: по нему словно бежали параллельные друг другу тонкие линии. И лишь на последнем метре подъема до него дошло, что же это такое на самом деле. Наверху было вовсе не небо — точнее, не настоящее небо. А нарисованное на досках. От абсурдности открытия голова у Томаса так и пошла кругом.

Он перевалился через край обрыва, с наслаждением растянулся на спине и проговорил:

— Ах, слава тебе господи.

— Чего разлегся? — рявкнула Консуэла. — Они вот-вот доберутся до нас, а тут ни одного камня, который можно сбросить на них.

На ее плечах внезапно объявилась Ситала и закачалась всем корпусом вверх-вниз, словно бы делая приседания. Томас ухмыльнулся и помахал ей рукой, а затем указал вверх.

— Видите?

— Не слепая, — буркнула женщина. — Давай-ка помоги мне. Доски на вид старые, если повезет, отдавим несколько и выберемся отсюда.