Его руки разжались, и он выпятил свою твердую грудь.

– Неправда. Это имело значение для меня, Фрэнни.

– Тогда почему мы должны делать вид, что этого никогда не было? Почему это не может произойти снова?

– Потому что слишком много сложностей. Ты знаешь, что я нахожусь в безвыходной ситуации.

– Нет, не знаю. Вчера вечером ты спросил меня, какие шансы я бы использовала, если бы не боялась. У меня не было возможности ответить тебе тогда, но я скажу тебе прямо сейчас - я бы рискнула ради тебя.

Его лицо смягчилось, и его поза стала менее агрессивной.

– Ты не знаешь, что говоришь.

Слезы затуманили мои глаза, но я улыбнулась.

– Может, и не знаю. Может быть, я слишком молода и незрела. Может быть, я глупая, если думаю, что мы с тобой когда-нибудь сможем стать большим, чем друзьями.

– Ты не глупая, Фрэнни. И в другой жизни мы могли бы стать большим.

Я покачала головой.

– Другой жизни нет, Мак. Это единственная, которую мы получили. Слушай, ты, наверное, постоянно занимаешься таким сексом, но...

У Мака отвисла челюсть.

– Ты шутишь? У меня не было секса больше года. И прошлая ночь была чертовски потрясающей. Я весь день не мог думать ни о чем другом.

Став смелее, я оторвалась от двери и встала в полный рост.

– Тогда я не понимаю, почему ты не можешь дать мне шанс. Я что-то чувствую к тебе, Мак. Чувствую уже давно - просто я была слишком напугана, чтобы действовать в соответствии со своими чувствами.

– Ты была права, ты не зря боялась.

Он подошел ко мне, и на мгновение мне показалось, что он собирается обнять меня. Но в последнюю секунду он потянул за ручку двери. Затем он сказал через плечо.

– Не трать на меня свои шансы, Фрэнни. Мне нечего предложить тебе взамен.

* * *

Час спустя, я услышала стук в дверь, я рыдала без остановки уже двадцать минут. Ради всего святого, что теперь? Я схватила горсть салфеток по пути к двери и высморкалась, прежде чем открыть ее. В коридоре стояла моя сестра Хлоя.

Она собиралась что-то сказать, но увидев меня ее глаза расширились.

– Матерь Божья, - сказала она.
– Что с тобой случилось?

– Чего ты хочешь?
– спросила я, немного резче, чем собиралась.

– Ну, я хотела спросить твое мнение о новом дизайне этикеток, но, возможно, сейчас не самое подходящее время.

– Да.

Я снова подошла к коробке с салфетками, которая стояла на кухонном столе и вытащила еще одну.

– Что случилось?

Моя сестра вошла и закрыла за собой дверь.

«Ничего» вертелось на кончике моего языка, поскольку я обычно не доверяла ей в таких вещах, да и она мне, но пока я сморкалась, я подумала, какого черта? Может быть, у нас будут более близкие отношения, если я начну рассказывать ей об этих вещах. И, может быть, она что-нибудь посоветует.

– Ты никому не расскажешь, - сказала я.

Она подняла три пальца.

– Честь скаута.

– Я переспала с Маком, - сказала я ей.

Ее подбородок почти упал на пол.

– Что ты сделала?

– Я переспала с Маком.

– Святое дерьмо. Святое…. черт. Мне нужно присесть.

Она опустилась на стул за моим столом, я тем временем запихивала мокрые салфетки в мусорное ведро.

– Ты спала с Маком? Как будто ты...

Она сжала одну руку в кулак, а другой несколько раз ударила по нему.

Я закатила глаза.

– Да, Хлоя. Я занималась с ним сексом. Ты можешь произнести это.

– Вау. Я имею в виду... Она моргнула глядя на меня.
– Извини, я просто очень удивлена.

– Что я сделала это?
– спросила я, подойдя к столу и опустившись на стул рядом с ней.
– Или что я рассказываю тебе об этом?

– И то, и другое. Затем она пожала плечами.
– Вообще-то, я удивлена тому, что ты вообще занимаешься сексом.

– Конечно, я занимаюсь сексом, - огрызнулась я.
– Я взрослая женщина, не то чтобы кто-то здесь это понимал.

– Эй, расслабься, - сказала она, погладив меня по руке.
– Тебе не нужно злиться. Я рада, что ты рассказала мне. Честно говоря, я испытала облегчение. Это делает тебя человеком. Это просто сюрприз, вот и все.

– Это сюрприз то, что я человек?
– проскрипела я.

– Типа того. Она пожала плечами.
– Ты всегда была такой маминой девочкой. Такой воспитанной и просто... хорошей. Я никогда не знала, что у тебя есть другая сторона. Ты никогда не показывала ее мне.

Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но я боролась с ними.