Взглянув на часы, девушка глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями. Требовалось срочно устроить Принцессу на ночлег, чтобы с утра передать Глебу отдохнувший и бодрый одуванчик, а не жухлый унылый василек.

– Переодевайся. – Даня водрузила перед мальчишкой на кухонный стол стопку вещей – брюки, футболки. – Выбирай что хочешь. Вы с Кирой примерно одного роста. Должно подойти, хотя ты и похудее будешь.

Яков столкнул указательным пальцем со стопки одну из футболок.

– Одноцветные, без принтов, – угрюмо сказал он. – Скукота.

– Артачиться вздумал? Бери что дают. Кира консервативен в выборе одежды, так что ничего «веселее» предложить не могу.

– Разве «Кира» не звучит по-девчачьи? – Яков взял ранее уроненную им футболку и выбрал спортивные брюки. – А других братьев как зовут?

– Лёля и Гера. То есть Леонид и Георгий. И Кирилл. – Даня, сунувшаяся в верхний ящик в поисках банки с гречневой крупой, раздраженно глянула через плечо. Ответив на вопрос мальчишки, она тут же об этом пожалела. Нечего с ним откровенничать.

– Лёля и Гера. – Зеленые глаза следили за каждым движением Дани. – Тоже как-то по-девчачьи.

– И это говорит мне тот, кто в восьмидесяти процентах случаев выглядит как девица. – Даня дернула дверку холодильника с такой силой, словно хотела ее оторвать.

– Я не девица, – бесцветным голосом сказал Яков.

– Да, да, – особо не слушая, отозвалась Даня.

Она почти с головой нырнула в холодильник и обнаружила там в миске заготовленную смесь для блинов. Пару раз, когда Даня не успевала приготовить что-нибудь на завтрак, Кира пытался накормить близнецов самодельными блинами. Получалось так себе. Вместо тонких поджаристых кругляшек на тарелки братьев падала странноватая тестовая масса, похожая на полупереваренную пищу, которую заботливая мама-птица пихает в клювики своим птенцам. В этот раз Кира, видимо, решил подстраховаться, если вдруг сестра так и не соизволит вернуться домой. Что ж, старание засчитано.

– Эй, уборщица.

Даня едва не сплющила яйцо, которое взяла с полки дверцы. От голоса Якова рука автоматически сжалась в кулак. На секунду она позабыла, что за персона гостит у нее сегодня.

– Уборщица, – снова позвал Яков.

Уже просто уборщица, без «дрянная». То ли повышение, то ли признание сомнительных заслуг.

– Ты ведь в курсе, что я только притворялась уборщицей? – несколько раздраженно поинтересовалась Даня.

– Да, и это было глупо.

– Прости, Принцесса, забыла узнать твое мнение.

– Не называй меня так.

Его ворчание заглушило бренчание кастрюли. Даня водрузила ее на плиту.

– А как тебя зовут братья?

Вот же разболтался. Даня подавила в себе порыв огрызнуться и, поразмыслив, все же ответила:

– Даня.

– А это звучит по-мужицки.

Взять кастрюлю и надеть ему на голову – заманчиво. Вместо этого Даня резко повернулась, подойдя к сидящему за столом Якову, оперлась на столешницу и нагнулась над мальчишкой так, что ее распущенные волосы прикрыли его лицо, а потом соскользнули с его щек.

– Такой женственной принцессе, как ты, весьма подходит такой неотесанный мужик, как я, – усмехнулась она, легонько хлопнув пальцами по мальчишечьей щеке.

Снова несколько едва заметных матрешечных пятнышек на бледной коже. Яков выпрямил спину, тем самым придвинувшись ближе, и глянул на нее с вызовом.

– Не интересуюсь мужиками, – прошипел он.

– А я принцессами, – холодно парировала Даня. – Жалость какая, видать, не судьба. – Хмыкнув, она дернула подбородком в сторону коридора. – Топай купаться, милашка. Чистое полотенце найдешь на полке.

«А я пока приготовлю королевское ложе. – Даня издала смешок, услышав щелчок запираемой двери ванной комнаты. Кто-то явно не хотел, чтобы его застали в неглиже. – Ничего, осталось чуть-чуть потерпеть».

Расправив постель на своем крохотулечном диване, девушка вытащила из шкафа диванные подушки. Пару месяцев назад, когда она избавлялась от старого уже разваливающегося на части дивана, то отчего-то оставила себе эти подушки. Мелочно, но что-то ей подсказывало, что они могут еще пригодиться. Вскоре в ее жизнь вернулись братья, и сестре пришлось спешно придумывать, как обустроить им спальные места. На работу она тогда только устроилась, и на что-то сносное денег не хватало. В итоге Кире, Лёле и Гере была отведена вторая комната из двух существующих, которая была больше Даниной раза в три. Диванные подушки были сшиты между собой и на ночь выкладывались на пол как подобие матраса. Один брат спал на полу, двое других на раскладном диване, пришедшем на смену старого. Парни постоянно менялись местами, чтобы никому не было обидно. А еще взяли с сестры честное слово (Гера заставил пообещать), что никто не узнает, что они ночуют таким образом («ну не спят мужики вместе на одной постели, ну нельзя так!» – разорялся Гера).

Долго это, конечно же, продлиться не могло. Такие спальные места для детей явно не устроили бы специалиста опеки, составляющего акты проверки помещений, где проживают несовершеннолетние. Поэтому часть первой зарплаты Даня спустила на двухъярусную кровать для близнецов. Весь диван достался Кире, а конструкция из диванных подушек отправилась доживать свой суровый век в шкафу сестры.

Поправив на полу подушки, Даня кинула сверху запасную простынь, а затем стащила со своего дивана одеяло. А она и под покрывалом поспит, ей хватит. От каждого прикосновения к материалу ладонь нещадно жгло. Обработав рану перекисью водорода и прицепив на время бактерицидный пластырь, Даня вернулась на кухню.