Её самым последними воспоминаниями об отце были те, где он умирал в кровати, отказываясь говорить с ней или даже просто взглянуть, чтобы она ни делала.

Почувствовав, что её настроение начинает портиться, Тао сказал:

— Я однажды видел, как мой отец, одетый в платье, ел низкокалорийный йогурт.

Она моргнула.

— Что?

— Нелепо, да? Мне казалось, что это моя фантазия, но в голове отложился образ, как я смотрю в окно спальни, вижу его в таком образе и думаю: «Папа же ненавидит йогурт, и почему он в платье?» Я рассказал об этом маме, и она так сильно смеялась, что мне показалось, вот-вот описается. Потом выяснилось, что в канун Нового Года все напиваются в хлам и спорят с другими на странные желания.

Райли улыбнулась.

— Похоже у тебя весёлые родители.

— Да.

— Итан рассказывал, что и моя мама была весёлой, общительной, позитивной и озорной. Все её любили. Мой отец был художником и выдающейся личностью, правда, очень эмоциональным. В моменты счастья, он был в экстазе. Но когда грустил… можно было подумать, что наступил Армагеддон. По крайней мере, так рассказывали другие.

— Они были истинной парой?

— Нет. Дэниел приехал в стаю навестить друга, увидел мою маму… и больше не уезжал. Они были неразлучны с самого первого дня и очень скоро запечатлелись. Они хорошо ко мне относились, судя по моим воспоминаниям, но я говорю о них не как о родителях… — Она закусила губу. — Но на самом деле, я считаю дядь своими родителями. Думаешь это плохо?

— Совсем нет. — Он поцеловал её в плечо. — Боже, малышка, твои дяди воспитывали тебя с четырёх лет, и были тебе родителями. В том, что ты их таковыми считаешь, нет ничего плохого. Уверен, если ты их спросишь, они скажут, что считают тебя своей дочерью. Они мне нравятся, как и их хорошее к тебе отношение. — Тао запустил пальцы ей в волосы, наслаждаясь шёлком прядей. — Как ты провела годы вдали от стаи?

— Я путешествовала, видела много крутых мест. Нью-Йорк. Шанхай. Лондон. Я жила везде не дольше пары месяцев. Итан и Макс приезжали пару раз меня навестить, и мы всегда отлично отдыхали. Они даже приезжали в приют.

— Правда?

— Им не нравилась сама мысль о том, что я жила в приюте, и хотели убедиться, что там хорошо и безопасно, как я и рассказывала. Они обожают Макенну и Мэдисон. — Мэдисон кошка-перевёртыш и работала в приюте вместе с Макенной.

— Я удивлён, что они не приехали проверить тебя на нашу территорию, когда ты переехала.

— Они собирались, но Макенна убедила их, что там замечательно, и я в безопасности

— И ты пыталась скрыть своё прошлое от нашей стаи. — Он ущипнул её за плечо в знак наказания. Она вздрогнула и нахмурилась смеясь.

— Это не секрет. А некоторые из вас не доверяли мне — ты лично настаивал на том, что я — проблемная и хитрая. Если бы тогда ты знал, что меня обвиняют в манипулировании человеком, который убил девятерых, мог бы поверить в меня? Особенно когда был бы не уверен, что меня изгнали. Грета бы использовала это против, и не только для того, чтобы Трей с Тарин меня выгнали, а чтобы сделать мне больно.

Этого отрицать он не мог.

— А потом? Почему не рассказала?

— Потому что довериться людям в таком деликатном вопросе, это как…

— Как связь, — закончил он. — А ты боялась к нам привязываться. Хотела сохранять дистанцию между собой и стаей… только всё пошло не так, — добавил он, забавно улыбаясь. — Может, ты и не пришла в стаю в поисках места, но нашла его. Ты, на самом деле, смогла бы оставить Саванну и Декстера?

При одной только мысли её грудь пронзила острая боль.

— Тарин и Трей позволили бы мне их навещать.

— Зачем навещать, если можешь остаться с ними? Разве ты не скучаешь по ним. Разве не сложно быть вдали от них? Ты фактически их мама.

— Больше как тётя.

— Итан и Макс твои дяди. Это умаляет то, как сильно ты их любишь? Почему, как думаешь, никто из пар в стае не удочерил Саванну и Декстера? Они твои. Ты защищаешь их так же, как твои дяди тебя. Они всегда будут любить тебя. И не важно где бы в мире ты не находилась, они будут думать о тебе, как о своём защитнике и будут хотеть, чтобы ты была с ними. Но зачем любить их издалека, если в этом нет необходимости? — Он проложил дорожку поцелуев от её плеча к шее. — Ты будешь несчастна среди людей, Райли.

Она нахмурилась на его замечание.

— И почему ты в этом так уверен?

— Жить там, где тебе придётся скрывать, кто ты, пробудит чувство, что ты ненастоящая. Ты себя возненавидишь. И, кроме того, будешь по мне скучать.

Она внезапно рассмеялась.

— Скучать по тебе?

— Признай, без меня всё будет не так.

— Нет, всё будет куда лучше. — Она вздрогнула, когда он сильно прикусил ей мочку уха. — Ой, больно, засранец.

— Я пытался не быть засранцем, но очень утомительно притворяться тем, кто не ты. Я хочу быть настоящим.