— Нарвался наконец на ревнивого мужика? Или целую толпу таких? — поинтересовался Тарас, замечая, как переглядываются Марго с Захарией.

— Нет, то были сектанты, какие–то «проповедники первого кластера», прибили к кресту, сказали, что Стикс так решил и ушли восвояси.

— Что, даже ничего не отрезали?

— Об этом разговора не было, — ничуть не смутившись, ответил Чех.

— Хорошо. Что со Свищом произошло? — спросил Бульба, наблюдая за реакцией всех присутствующих.

Чех, как обычно невозмутим, глаза Марго напротив горели возмущением, а у здоровяка Клепана было простовато–бестолковое выражение лица с воздетыми к потолку глазами, говорящими, мол, сами просили, нате пожалуйста.

— Фавн не сам с креста слез, свежаки помогли — Кнут и Апостол. В доме уложили, тот в себя пришёл и кнопку нажал, сам не знает зачем. А потом выяснилось, что Кнут, два дня как крестник нашего Хрома.

— Та–ак! — оживился Бульба. — Дальше, что? Где Хром?

— По рассказу Кнута, выяснилось, что все погибли, Хром последним, — продолжил повествование Чех. — Там ещё какая–то мутная история, вроде как Кнут, портанулся с трассы на элеватор, дар проснулся, а Хром остался в тигре, который тут же накрыла артиллерия.

— Погоди, с той самой трассы? — уточнил Тарас, сузив глаза.

— Да, от неё до элеватора больше двух километров, — подтвердил Клепан.

— Ты прав, история мутная, чтоб свежак на такое расстояние прыгнул? Про таких телепортеров, я вообще не слышал. Ну да ладно, это легко проверить.

Бульба задумался, уставившись в одну точку, а затем спросил:

— Так, что, со Свищом–то?

— Матёрый элитник порвал. Щелкун даже с ИВДшки не пробил, ушёл гад.

— Командир, позволь я расскажу, — вмешался Клепан.

— Давай, только чётко и ясно, усёк?

Кивнув и поглазев на Марго, тот начал излагать.

— Свищ решил выпендриться перед Марго и в нарушение приказа, поскакал задерживать свежаков. Мы не в курсе были, почему кнопка сработала. Кнут с крестником подхватили ребёнка и вроде как сбежать хотели, ну Свищ их задержал. Старого сразу в нокаут, Кнута пинал, пока мы не оттащили. Ну, ты сам понял командир, знаешь, что за фрукт наш Свищ.

Тот в ответ кивнул и своим видом показал, что ждёт продолжения.

— Пока потолковали с Фавном, свежаки пришли в себя. Чех к ним с извинениями, ну и вопросы говорит, кое какие к вам есть. А, Кнут, парень с характером оказался, пока мол со Свищом не пообщаюсь, все вопросы побоку. В общем, договорились мы, я его поддержал. Ну ты сам посуди командир, — выпучив глаза, повысил голос Клепан. — Ни здрасьте, ни как дела, накинулся и чуть до смерти не за пинал. Мы же не муры!

— Да, успокойся ты. Не муры. Дальше, что?

— Они стали драться. Свищ, вроде как, побеждал по началу, но Кнут его подловил. Тот шуганулся и со страху в дерево влип, там его элитник и достал. Дальше ты знаешь! — закончил Клепан.

— А я предупреждала! Стикс не любит, когда свежаков обижают! — вставила своё слово Марго.

Бульба кивнул, соглашаясь, и начал раздавать приказы:

— Клепан, Молчуна сюда, — не смотря на габариты, тот ловко скрылся за дверью.

— Чех, что за люди эти свежаки?

— Апостол, священником был, — ответил тот, спустя пару секунд, — Дьякон вроде, на вид под семьдесят, по выправке на военного похож.

— Военный — это хорошо, — сказал своим мыслям Бульба. — Второй?

— Кнут, простой мужик, похоже из работяг. Подраться не дурак. Свищ не герой конечно, но второй год в улье, дар развит. А ещё он живца много пьёт, при мне за два раза поллитровку проглотил.…

— Не части! Траванулся поди? — уточнил Бульба.

Признаков не заметил, обгорелый весь, бледный, круги под горящими глазами, очень похоже на споровое голодание, будто не хватает ему чего–то. А так, оба мужика нормальные, Клепан хорошенько их рассмотрел, — закончил излагать Чех.

— Вот и отлично, проверим, если чисты, в рекруты будем вербовать.

Скрипнула дверь, вошёл невысокий и хмурый молчун, за ним здоровяк.

— Зовите Кнута.

В комнате было многолюдно. Кроме моих знакомцев, Чеха, Клепана и блондинки Марго, было ещё три человека. Среди них выделялся один, сухощавый, коротко стриженый, со взглядом старого прапора, похоже он тут за главного, остальные, мельком, но на него поглядывают.

— Меня зовут Тарас Бульба, — подтвердил он мои догадки. — Это Молчун наш ментат, — кивнул тот в сторону невысокого мужичка. — Захария — знахарь. С остальными ты знаком, — подвёл итог Бульба.

Я себя чувствовал двоечником на педсовете. Пойман и виноват, а завуч с преподавателями, решают мою судьбу, вон и знахарка зыркает, точь–в–точь как моя математичка, будто не ученик, а недоразумение. Словно я жук, занесённый в чёрные списки красной книги.

— Расскажи нам, Кнут, — попросил Бульба приказным тоном. — Ты же в курсе, о чём мы хотим знать?