— Похоже, ужин получился немного безумным?

— Это было ужасно, — жалуется он, медленно начиная двигаться снова. Боже, парень умеет трахаться.

Мои веки трепещут, я скольжу рукой вниз к его упругой заднице.

— У меня началась изжога, и я хотел вернуться домой к тебе, — заявляет он. — Но они всё продолжали болтать об отношениях и угощать меня пивом.

Я борюсь со смешком. Финн снова ворчит, хмурясь от воспоминания.

— Бедный малыш, — шепчу я, притягивая его для поцелуя.

Наши губы встречаются. Он целует медленно, но напористо, словно хочет поглотить меня, пульс учащается, жар нарастает. Я извиваюсь под ним, он снова начинает двигаться, жёстко, рыча с каждым толчком, и это так хорошо, что я хнычу.

— Скажи, что мы попытаемся, — требует он, целуя. — Скажи, что мне не придется рыдать над тарелкой с макаронами.

Мои губы дергаются, но я заключаю его лицо в ладони и крепко целую.

— Мы постараемся. Не надо плакать над макаронами, Финн.

— Не надо, — соглашается он. А затем берется за дело, двигаясь точно и умело. Я кончаю прежде, чем успеваю понять, что происходит. Моя реакция толкает Финна за край.

Я почти уверена в этом, но меня слишком отвлекает второй оргазм. Он накрывает так сильно, что я теряю счет времени. К моменту возвращения на Землю, мое горло саднит, и кажется я пару раз назвала Финна Богом. Возможно, я использовала и другие термины. Не могу вспомнить.

Лежа рядом, взмокший и тяжело дышащий, он бросает на меня ленивый, довольный взгляд.

— Рад, что мы это прояснили, Честер. — он касается губами моих. — А теперь тсс... твоему повелителю оргазма нужен отдых.

Точно. Так я тоже его называла. Я слишком устала, чтобы сделать большее, чем просто положить безвольную руку на его гладкую грудь и погрузиться в заслуженный сон.

ФИНН

Утро мне не друг. Наши отношения и раньше в лучшем случае можно было назвать терпимыми. Я рано встаю, потому что должен, а не потому, что нравится. Но сегодня? Такое чувство, будто меня во сне переехал грузовик.

Я моргаю, пытаясь прояснить зрение, и замечаю стройную фигурку Чесс, стоящую у кровати. Она улыбается мне сверху вниз с немного злорадным выражением лица.

— Доброе утро, солнышко.

Облизнув пересохшие губы, я переворачиваюсь на спину.

— Как думаешь, — хриплю я. — мы можем сделать вид, что этого не было?

Надо мной нависает ухмыляющееся лицо Чесс.

— С чего бы это?

Я пытаюсь сердито зыркнуть, но в глазах пульсирует, и я лишь стону.

Чесс улыбается так широко, что ее щеки округляются. Она отступает на шаг, и только тогда я замечаю чашку дымящегося кофе в ее руке.

— Пожалуйста, скажи, что это для меня.

— Даже не знаю. Сможешь сесть?

Кряхтя, я приподнимаю свою несчастную задницу и приваливаюсь к изголовью кровати. Комната на мгновение кренится, и я делаю глубокий вдох.

— Кофе.

Чесс присаживается на край кровати и протягивает кружку. Она просто богиня, кофе крепкий, черный и с идеальным количеством сахара.

— Ох, как хорошо.

Она пристраивается ближе, положив голову рядом с моей на мягкое изголовье кровати.

— Ты в порядке?

— Я? Да, ладно тебе. У меня метаболизм Бога.

— Верно.

Я делаю еще глоток кофе и щипаю себя за переносицу.

— Который час?

— Двенадцать.

— Что? — я слишком быстро вскидываю голову. Ошибка. — Я пропустил и первый и второй завтрак?

Меня изучает холодный взгляд зеленых глаз.

— Сколько именно пива ты вчера выпил?

— Дело не в пиве, — бормочу я в кружку. — Здесь мог быть замешан Абсент. Джейк его фанат.

Она молчит, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Серьезно, мы можем притвориться, что этого не было?

— Ты все помнишь?

Я помню, что голый. Мой член оживает. У него отличная память.

— Да, — говорю я, и похотливый засранец становится тверже. — Обычно я немного тупица, когда пьян, но ничего не забываю. К несчастью.

Она улыбается.

— Да, ты был слегка болваном.

— Прости. — Мне так жаль. Чесс пришлось возиться со мной — пьяным идиотом, совсем не так, я хотел провести нашу первую ночь дома.

— Это было мило. — она кладет голову мне на плечо.

Я допиваю столь необходимый мне кофе двумя быстрыми глотками и ставлю кружку на прикроватный столик. Устроившись поудобнее, притягиваю Чесс себе под бок.

— Я пел, да?

Чесс смеется и гладит меня по животу.

— Элвис и Вилли Нельсон.