Ком появляется в горле, ведь это так красиво, и я не ценила этого раньше. На Острове перестаешь любоваться звездами и Млечным Путем, потому что, если облако нет, их видно каждую ночь, они всегда там, всегда ждут. К красоте можно привыкнуть, перестать смотреть — не из-за неблагодарности, а потому что насмотрелся. То, что всегда там, принимается как должное. Только когда теряешь это, понимаешь, как сильно ты этого хотел.

— Вы в порядке, Леди? — спрашивает Лодочник, его голос легко разносится над водой.

— Да. Думаю, да, — я опускаю голову, чтобы посмотреть на него, и понимаю, что я плачу, но не знаю, почему. Я вытираю слезы ладонью, сжимаю зубы.

Он опускает весла и снимает плащ, протягивает мне.

— Возьмите. На этой стороне холодно для вас.

— Тебе это не нужно? — спрашиваю я.

— Нет, Леди. Прошу, — он протягивает мне плащ.

Я беру его и накидываю на себя. От этого не становится теплее, ведь он не был теплым, но холодный воздух уже не задевает мою кожу. Ком в горле возвращается, я сглатываю его.

— Мы почти там.

Пока он говорит это, яркий свет падает на море, и я поворачиваюсь и вижу маяк отца, высоко на камнях, луч проходит по темной воде, движется дальше.

— Он не увидит нас? — спрашиваю я неуверенно. — Мой отец. Он — один из хранителей маяка.

— Нас видят только те, кто должны.

Я рада лишь на миг, потом понимаю скрытый смысл его слов. В стиле богов было бы позволить мне вернуться, но в обмен на того, кого я любила. В их стиле было бы дать мне спуститься и смотреть, как моего отца или Мерри, или кого-то еще важного, садят на мое место в лодке.

Он читает мои мысли.

— Спокойнее, Леди. Этой ночью я никого не забираю, — голос Лодочника серьезный, но его красные глаза добрые, когда смотрят в мои. Я слабо улыбаюсь ему, он кивает.

Мы огибаем Точку Фетиды, и я вижу серую голову, появившуюся из воды в паре метров оттуда, человеческие черные глаза следят за лодкой. Тюлень. Может, тот, которого видели Бри и Али… Я замираю, понимая, что нее знаю, как долго меня не было.

— Какой месяц? — спрашиваю я у Лодочника. — Какой год?

— Не знаю, Леди. Я не слежу за смертным временем.

Дрожь пробегает от моей шеи по спине. Время в Подземном мире могло идти как в мире фейри: день там был месяцем тут, неделя была годом. Может, я обнаружу на Острове, что все, кого я любила и знала, уже в Подземном мире, и так было десятки лет, и я летала над ними с Фуриями, не зная этого.

Тюлень пропадает тихо под водой, а потом я вижу гавань и старые рыбацкие лодки, которые я знала с детства: «Элизабет», «Кахана» и «Наш Общий Друг», — мы с Бри много раз мучили уставших рыбаков, спрашивая, видели ли они русалок или сирен. Если они еще там, еще работают, судя по ящикам лобстеров, то я отсутствовала не так долго. Это капля надежды.

Лодочник подплывает к пристани рядом с лодкой Коннора, опускает весла и встает, плавно подходит ко мне, протянув руку. Я снова сжимаю его ладонь, и он помогает мне выбраться из лодки на твердую пристань.

Я вернулась из мира мертвых.

— До встречи, Леди, — Лодочник возвращается на свою скамейку, берет весла.

— Я… — я запинаюсь, вдруг не хочу, чтобы он уплывал. Я пытаюсь придумать, как его задержать, но не получается. — Твой плащ. Он тебе нужен?

— Оставьте его, — говорит он, когда я начинаю его снимать.

— Уверен? — я медлю, не зная, почему. — Если хочешь подождать, я сбегаю за курткой и верну плащ?

— Вы будете в порядке, Леди, — тихо говорит он. — Я уверен.

Я рада, что один из нас уверен.

Я остаюсь на пристани, смотрю, как он отплывает из гавани туда, куда ему нужно дальше. Я выдыхаю, тихий всхлип, который я прятала в горле, вылетает. Я закрываю глаза и стою, слушая звук океана, крики чаек неподалеку. Остров. Я вернулась. Тут мне место, говорю я себе, пытаясь игнорировать то, как это звенит пустотой лжи.

Мои ноги дрожат, я поворачиваюсь и иду по пустой гавани, поднимаюсь мимо амбаров с лодками к началу Главной улицы.

Даже в темноте все слишком яркое, оранжевое сияние фонарей, красный почтовый ящик в конце дороги, зеленая краска вокруг подоконников и дверей паба, белизна зданий. Это ранит мои глаза после тусклости Подземного мира.

Я поворачиваю на Хай-стрит и замираю, глядя на нее, любуясь. Там «Спар», снаружи припаркована древняя серебряная Фиеста Кэлли Мартин. В центре дороги все еще яма, одинокий светофор на Острове на перекрестке напротив врача, все еще примятый там, где старший брат Астрид врезался машиной своего папы туда на уроке вождения три года назад. Знакомый потрепанный черный велосипед прикован цепью у лавки мясника, я подхожу и вижу записку, прицепленную к нему. Я открываю ее, вижу напечатанное предупреждение полиции, подписанное Мортайдом, просьба переместить велосипед, иначе будет штраф. Деклан добавил от руки Тому Крофтеру, что это последнее предупреждение, и с него точно снимут штраф, в этот раз Деклан говорил серьезно.