Шрифт:
— А… — неожиданно первой подает голос мама, и Немой ей с достоинством отвечает:
— Аля согласна. Только что сказала.
После этого он, под изумленными взглядами моей родни, да и, чего скрывать, моим тоже, достает из кармана спортивок кольцо и, взяв меня за безвольную руку, надевает его на палец.
Я в оторопи смотрю на кольцо. Красивое, белого металла, с большим желтым камнем, сверкающим под электическим светом ламп.
Затем перевожу взгляд на Немого.
Он , словно не понимая, что его сейчас растопчут, смотрит только на меня. В его глазах волнение и вопрос. Он очень уверенно говорил, но он совсем не уверен…
И меня неожиданно затапливает нежностью.
Он шел сюда не просто так. Он шел… Шел, чтоб все это разрешить так, как он посчитал нужным. В своем стиле. Без прыганий и растанцовок. Он рисковал… И в первую очередь даже не быть побитым моими родными, а получить мой отказ. Рисковал и боялся. Но все равно все сделал так, как посчитал нужным. Довел дело до конца.
— Я больше никогда не буду столько ждать, принцесса, — словно в ответ на мои мысли, сказал он, подтверждая все.
— Тебе и не придется, — шепчу я, ощущая, как слезы по щекам бегут.
Боже, такой сумасшедший, такой дикий… Такой дурак.
Такой мой…
— Так… — приходит в себя папа, — я не понял сейчас…
— А что тут непонятного, Вить? — мама идет вперед, спокойно обходя стоящих, словно статуи, братьев и отца, — наша девочка замуж выходит. Поздравь.
Я смотрю на папу, упрямо и с надеждой. Ну же! Ну!
— Черт… — он бессильно выдыхает, улыбается и тянет ко мне руки. Я с готовностью вскакиваю и, как была, в покрывале, лезу обниматься.
Папа подхватывает меня на руки, качает , словно маленькую, шепчет:
— Принцесса моя. Совсем взрослая…
За моей спиной отмирают братья и по очереди за руку здороваются с Захаром. Не сказать, что сильно дружелюбно, но и без вражды. И это уже хорошо.
Сзади подходит мама, целует, обнимает, у нее слезы на лице.
Это так странно… Никто не плакал, не проявлял таких эмоций, когда я с Олегом была. Хотя, Олег не делал предложения.
А Захар все делает по-максимуму…
— Ты же знаешь, что, если обидит, я его в землю вколочу? — шепчет мне папа.
— Не обидит, — уверенно отвечаю я, поворачиваюсь и смотрю на Захара, стоящего в кругу моих братьев и смотрящего на меня.
Только на меня.
И повторяю, лишь губами, только для нас двоих:
— Не обидит.
И вижу, как он кивает, как всегда, понимая меня без слов.
Мои хорошие, это финал этой истории! Мне его хочется оставить именно таким, легким и позитивным. Очень надеюсь, что вы оцените мою задумку.
Спасибо, что вы были со мной и моими героями все это время!
Дальше будет три бонуса, это своеобразные окошки в мир других, предполагаемых книг серии. Не переключайтесь!
Очень прошу вас не убирать книгу из библиотеки, а еще поделиться своим мнением о ней здесь и, если возможно, в соцсетях. Я принимаю участие в конкурсе, кто еще не видел, переходим по тэгу прямо из аннотации книги #Конкурс плохие парни, и смотрим, какие еще книги участвуют в конкурсе. Я, конечно, не особенно рассчитываю, но все же, мало ли, вдруг повезет победить)))) Так что прошу вашей активности, мои хорошие.
И помните, что я пишу для вас!
Я люблю вас!
Бонус 1
Сомик
— Знаешь, — говорит Радужка, делая умилительно серьезную моську, глядя на которую сразу испытываю дикое желание потянуть ее на себя и зацеловать, затискать до полуобморочного податливого состояния, — я думаю, что желый цвет — говно. Еще и полоса эта…
Это она так про субарик мой, если что. Виэрэкс эстиай, чтоб было понятней. С разгоном до сотки за три секунды и максималкой больше четырехсот. Да на у нее обвес дороже, чем она сама! Моя желтая шикарная девочка…
Говно, говорит мне этот радужный клопик. Говно…
Ярость закипает душной волной, и мелкая возмущенно пищит, прижатая к кровати, обездвиженная и беспомощная.
Пререхватываю оба тонких запястья над головой, освобождая себе одну руку для решительных действий.
— Пусти, дурак! — пыхтит Радужка, дует нежные зацелованные губки, закатывает светлые яркие глаза, извивается.