Шрифт:
По дороге в машине царило неловкое молчание.
Я переваривала произошедшее, пытаясь отыскать в себе хоть каплю стыда и сожаления и ожидая от Немого объяснений. Не знаю, каких. Каких-то.
Не дождалась, естественно.
Немой всю дорогу молчал, посматривал только искоса, да лапу постоянно на мою коленку устриавал. Очень властно. Таким невыносимо собственническим жестом, почему-то меня обескураживающим.
Я хотела сама уже спросить, как мы будем дальше, но вместо этого тихо попросила не заезжать в поселок, что-то бормоча о том, что мама может увидеть незнакомую машину, и вопросы задавать, я пока не готова… И вообще…
Что “вообще” я так и не сказала, сделала паузу, оптять ожидая от Немого… Ну, хотя бы чего-то.
Чего-нибудь.
Давай второй шанс на диалог.
В конце концов, инициатива от него должна исходить. И не только в сексе. Если он так рычит, злится, когда Олега называют моим женихом, то логично же, что Захар должен что-то сам предложить? Да? Логично?
Хотя бы спросить… Дать понять…
Но Немой классически промолчал, заехал на стоянку, тормознул машину, и, злобно сверкнув взглядом, сграбастал меня и жадно впился губами в шею на самом видном месте, оставляя грубое тавро принадлежности.
Я только охнула, попыталась оттолкнуть, Немой воспринял это совершенно неправильно, зарычал, перетащил меня себе на колени, жарко лапая сразу везде, забираясь грубыми лапами под платье, и не миновать бы мне еще одного секса, теперь уже в машине, среди бела дня, прямо на общей стоянке перед поселком, но тут раскрылся шлагбаум, выпуская машину соседа, и мы замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга затуманенно и жадно.
— Я… — я неловко двинулась на его коленях, застыла тут же, ощущая всю готовность к внеплановому машиннному разврату, покраснела еще сильнее, — ты что? С ума сошел? А если папа… Пусти…
Немой, молча, сжав губы, нажал на кнопку открытия двери, и я быстренько вымелась из машины, пока не передумал.
Поправила многократно мятое платье, закинула на плечо сумку и, независимо глядя перед собой, прошагала мимо будки охраны ко входу на территорию поселка.
В гостиной меня встретила мама, настроенная на душевный разговор.
А мне бы поспать… Хоть чуть-чуть…
Но не с моей удачей, судя по всему.
— Хорошо, что хотя бы домой заехала переодеться, — мама накладывает в тарелку блины, поливает малиновым сиропом, — быстренько завтракай, а то вечно голодная на этих своих танцульках…
Она деликатно обходит стороной все остальные возможные мои локации этой ночью, оставляя за мной право рассказывать то, что посчитаю нужным.
И ох… Я бы, наверно, рассказала… Я ей всегда все рассказывала, на самом деле. И, когда решилась на близость с Олегом, она первая узнала. Мама тогда особых советов не давала, не отговаривала, просто уточнила, уверена ли я.
Я была уверена. Мне казалось, что Олег — это на всю жизнь… Вот ведь… овечка…
Но вот сейчас я почему-то не могу ничего рассказать маме. Язык не поворачивается.
Это словно… Тайна. Стыдная, неправильная. Мне кажется, что мама осудит. А я ужасно не хочу ее осуждения.
Я ведь еще толком не завершила отношения с Олегом, а родители вообще уверены, что мы поженимся.
То есть, все крайне серьезно. И , к тому же, Олег что-то там такое говорил про слияние бизнесов? Или про какие-то общие деньги? Я совершенно в этом ничего не понимаю…
И сейчас я вот так просто, на голубом глазу, расскажу, что разорвала с ним отношения, и, более того, уже нашла другого парня! И даже переспала с ним! А кто этот парень? А его зовут Захар Горелов, он друг Олега.
Очень мерзко звучит… Так, словно я — шлюшка, прыгнувшая от одного приятеля к другому. И то, что мой парень оказался скотом и бабником, тут уже как-то бледно смотрится в оправдательном плане.
Ну, мне, по крайней мере, так кажется.
Бр-р-р…
Нет уж.
Я сначала сама окончательно разберусь с Олегом, да так, чтоб у него не было пути назад, чтоб не мог опять постить всякую романтическую чушь на своей странице, поддерживая таким образом фиктивную легенду про нас.
А потом уже, аккуратненько, расскажу папе и маме. Пострадаю чуть-чуть.
И затем… Затем представлю им Захара.
Если, конечно, Захар вообще захочет официальных отношений. А то что-то по его поведению вообще ни черта неясно.
Глава 29
У ворот поселка меня ждет Риска.
Она мгновенно оценивает мой расхристанный внешний вид и красные от недосыпа глаза, цокает, отбрасывая сигарету:
— Ничего себе ты! Свидание, смотрю, на высоте прошло!
— Отвали… — я, истратив все силы на маму, сейчас вообще не в состоянии хоть как-то реагировать на подколки. — Такси вызвала?