Но вот как-то так случилось.

Мы пьем маккалан, и я под него легко и спокойно, без надрыва вообще, рассказываю мелкой девчонке о своем горе: говне по имени Олег.

Она кивает, слушает, потом даже чего-то хохмит. И мне нравится, что она меня не жалеет, не выдает обычных банальных фраз, типа: “Да нахрена он тебе, ты лучше найдешь” и так далее.

Видно, я заслуживаю ее доверие, потому что получаю ответную откровенность: тупое имя, которым ее обозвали предки, вообще нихрена не думающие о том, как с таким именем жить девчонке в нашем гребанном мире.

Нет, имя норм, вообще-то, даже красивое… Но сейчас, если ты не Милана, Дарина, Марина, блять, не к ночи будь помянута… То вообще туго жить. Я знаю, о чем говорю. Я сама - Алла. В честь Аллы Пугачевой, чтоб вы понимали. Мама у меня большая поклонница.

Но Алла — это еще ничего. Это можно пережить. Назвалась Алей — и все окей.

А вот как жить с именем Раиса… Вопрос дня.

— Меня все зовут Риса, — тут же отвечает на мой незаданный вопрос Поняшка, — и ты так зови, поняла?

— Не-е-е-е… — пьяно тяну я, — я тебя буду звать Радужная поняшка… Красиво же?

— Чего это “Поняшка”? — обиженно дует пухлые губы Риса.

— А ты мелкая и брыкливая, — делюсь я с ней наблюдением.

— Ну ты… — Поняшка пытается придумать ответ, но , видно, маккалан ее все же догоняет, потому что слов не находится. — Ладно, — смиряется она с действительностью, — давай выпьем!

— Давай! — охотно соглашаюсь я, и мы пьем. Молча. Потому что за дурость родителей пьют без тостов.

Я отваливаюсь на спину, наблюдаю, как Поняшка пытается прикурить.

— Плохая идея, — говорю я, не думая даже ей мешать, — тут сено. Сгорим к херам.

Ловлю себя на том, что невольно начинаю выражаться, как моя новая подружка. Вот… Дурной пример заразителен. И так сладко заразителен…

— Да… — Риса с удивлением оглядывается по сторонам, словно только сейчас заметила, где мы.

Учитывая, что мы тут уже часа полтора сидим, понятно, что кому-то хватит маккалана.

Я за это время уже успела маме звякнуть и сказать, что задержусь, правда, не стала уточнять, с кем. И мама, похоже, решила, что с Олегом… Но и пофиг.

А Риса успела поведать, по какому поводу она своровала из коллекции папаши маккалан.

Оказалось, что у нее схожая с моей ситуация, тоже парень-говно. И тоже чего-то там наговорил, и даже наобещал… Она поверила, влюбилась… И даже решила с ним переспать, потому что очень уж настаивал, а она вроде как была не против, надо же когда-то, а то восемнадцать лет уже… Пора бы. И, в ночь перед тем самым супер-событием, случайно залезла в его переписку… Ну и нарыла много всего интересного про себя, про обсуждение своих волос, фигуры и характера. Узнала, что с такой , как она, спать — то же самое, что собачку дикую трахать, можно только раком и с закрытыми глазами. А трахать ее собрались лишь потому, что поспорили. Оказывается, в самом начале общения с этим уродом, случившемся еще в выпускном классе, Риса в своей неповторимой манере его обидела. Правда, она этого нихрена не помнит, для нее-то дело привычное, раз нарвался, значит, было за что… А парнишка обиду затаил.

И решил отомстить.

А тут друзья подначивать принялись, на слабо брать… Вот и замутил парень схему простенькую: прикинулся дурачком влюбленным, год за ней ходил, за ручку держал, слова красивые говорил, поступки совершал… Не прокололся нигде, сволочь.

А вот в самый отвественный момент не уследил за гаджетом. Расслабился слишком. Оно и понятно, нельзя столько времени в напряжении-то находиться…

Риса узнала про это вчера, успела высказаться и проехаться по скотине всей остротой своего язычка, а вот теперь, похоже, отходняк накрыл.

— Главное, никому не расскажешь, понимаешь? — делилась она со мной своей болью, — папе нельзя… Он его в землю втопчет. В прямом смысле. Не хочу грех на душу брать. Он скот, конечно, но не убивать же его за это? Игорехе тоже нельзя… Он еще хуже папы потому что. Тормозов нет, а дурости — вагон. А мамы у меня нет. И подруг нет… И вообще… Прикинь, как надо мной все ржали все это время? Я нашла: там даже ставки делали… Весь класс, прикинь? Все мои одноклассники знали. И ни одна тварь… Вот как людям верить после такого, Аль?

Я вздыхала, пила виски… И лезла обниматься к подруге по несчастью.

Вот так занимательно мы полтора часа и провели.

И только теперь я додумалась спросить ее имя.

Очень вовремя, да.

Услышав архаичное “Раиса” не смогла сдержаться.

Но, надо сказать, что смех немного разбил тот слезливый напряг, что случился после наших откровений.

Я ловлю себя на сладкой пустоте в башке, улыбаюсь. И вижу отражение своей улыбки на лице Рисы.

Надо сказать, что ей дико идет.