Шрифт:
— А позвонить? — резонно спрашиваю я.
— Прости, я хотел, но не успел… Я все компенсирую, завтра сгоняем на яхте, хочешь? Сезон же еще!
— Не хочу, — я злюсь, настроение падает, — все, пока.
— Малыш, не обижайся, я правда закрутился…
Я отключаюсь, не дослушивая оправдания.
И ловя себя на странном облегчении, смешанном с легкой обидой и разочарованием. Последние две эмоции относятся к неоправданным надеждам. Все же, процесс сборов настраивает на лиричный лад, ожидаешь поневоле чего-то хорошего…
А вот насчет облегчения… Это надо подумать, да. По какой причине?
Я снимаю бомбер, выхожу на улицу, смотрю с балкона на темнеющее небо. Наш дом находится в центре города, на своеобразной частной территории, в огороженном коттеджном поселке. Говорят, тут когда-то был пустырь, принадлежавший одному из заводов, но город разросся, и место выкупила строительная компания. Теперь тут разномастные коттеджи, архитектура которых напрямую указывает, в каком десятилетии застряли их владельцы. Наш , например, образца две тысячи пятого года. Отец его построил, когда я уже родилась, но прежнего нашего жилья я не помню. Только это.
Из моих окон прекрасно видна низкая ограда нашего участка, а сразу за ней, через чисто символический забор поселка, березовую посадку и многополосную дорогу — многоэтажки нового квартала, построенного в две тысячи десятых.
Шум дороги мне никогда не мешал, наоборот, убаюкивал, а горящие в полутьме окна домов дарили странное чувство уюта.
На улице уже прохладно, сентябрь же в разгаре, и свежо.
Думаю о том, что мне делать. Раздеваться, посмотреть сериальчик и спать? Вечер пятницы…
Не хочется. Уже настроилась на веселье, на перемену обстановки.
Но звонить Маринке тоже не хочется, а больше подруг у меня, так уж сложилось, нет.
Возвращаюсь обратно в комнату, рассматриваю себя в большое напольное зеркало.
Красивая. Я — красивая.
И волосы так мило в косичках… И юбочка пышная, а кружево по подолу завлекательное… И какого черта я должна вечером пятницы сидеть дома одна?
Хватаю телефон, смотрю, где сейчас мои однокурсницы, где Маринка.
И вижу по геолокации, что они на вписке у Сома.
Пошла все же без меня. А плакалась-то, плакалась…
Просматриваю фотки от нечего делать, вижу Маринку на коленях у какого-то парня.
Лица его не видно, только крупная ладонь на талии и джинсы светлые. Что-то настораживает в позе его, что-то кажется знакомым…
Пролистываю несколько фоток еще, но ничего не нахожу. Перепрыгиваю на другие акки своих однокурсников, потом , спохватившись, тапаю на однокурсников Сома. Он наверняка всех, кого мог, позвал. Самых отборных придурков потока.
И через пять минут поисков в мешанине кадров нахожу то, что искала.
Фотку моего парня, Олега.
Олега, который должен сейчас в поте лица в чем-то помогать отцу.
А он сидит с бутылкой пива, и на коленях у него… Маринка.
Увеличиваю фотку, не веря увиденному.
Да не может такого быть! Он же… Он же…
Он мне врал, что ли?
Неверие переходит в ярость, я подскакиваю, хватаю бомбер, вызываю такси до хаты Сома.
Сейчас сама посмотрю. И Олегу в глаза, и подружке.
Глава 6
Сом живет в пригороде, у его родителей большой коттедж в одном из элитных коттеджных поселков города, что в последнее время, как грибы, расплодились в охраняемой заповедной зоне.
Такси охрана поселка пропускает без проблем, когда говорю, к какому дому. Сом подсуетился, похоже.
Музыка слышна еще с начала улицы, я осматриваю темнеющие соседские коттеджи, в очередной раз поражаясь терпению людей, живущих тут. Сомик устраивает такие вписки регулярно раз в неделю, а то и чаще, его предки, собственники одного из заводов у нас в городе, зависают постоянно в Европе, а потому тут отрыв и мрак бесконечный. И вот интересно, люди-то вокруг живут не бедные, как еще голову этому уроду не оторвали за постоянный бумс-бумс-бумс по ночам?
У ограды отправляю такси, решив, что вызвать новое не будет проблемой, а мало ли, вдруг придется задержаться?
И иду к дому.
Прямо с порога атмосфера отрыва, глобального и безбашенного, бьет по голове. Еще тепло, во дворе бассейн с подогревом, вода парит, и девки в купальниках ныряют с визгом и воплями туда.
На первом этаже, в большом помещении со вторым светом — толпа, сразу и не разберешь, кто где.
Кто-то танцует под громкие биты диджея, основавшегося с навороченной техникой в углу у бара, кто-то разговаривает, собравшись по несколько человек в группы, кто-то просто ржет, да так громко, что перекрывает музыку.