Пельмень подмигнул.

— Своих в обиду не даём.

— Уважаю, — Саня пожал Пельменю руку, потряс.

— А ты откуда знаешь?

— Лежит в соседней п-палате — с утра, как меня увидел на завтраке, так свернул, с-сразу свинтил.

— А че сказал? — оживился Пельмень.

— Так ниче, у него голова п-п-перебинтована. И его на коляске возят.

— И где он сейчас? — заинтересовался Саня.

— В соседней палате, говорю ж, — Сёма кивнул на выход, видать показывал расположение палаты Васьки. — К нему приходил м-мент, такой странный. А он даже говорит не м-может.

Казанова что ли?

Саня припомнил свой недавний разговор с опером, поёжился. Этот сука такой уж, что мертвого поднимет и немого разговорит.

— А к тебе приходил? — уточнил Пельмень.

— Мент?

— Да.

— Угу, дважды уже.

— И че ты ему сказал? — напрягся Саня самую малость. Мало ли — Сему расколоть, как два пальца. Тем более пацанёнок разговорчивый и хвастливый.

— Ч-че, ниче! — заявил Малой. — Я пацан р-ровный и не мусорюсь. Все, как ты у-учил, Саня.

— Так ему и сказал? — хмыкнул Пельмень добродушно.

— Не, его п-папа ко мне не пустил. Наорал поначалу... а потом сказал, что сам разберётся.

— Ясно.

Видимо после вот этого «сам разберётся» Казанова и заявился к Сёме на хату, здесь не добившись ничего.

Как бы то ни было, Пельмень решил заглянуть в соседнюю палату и узнать, как дела у Васьки Цыгана. Почему нет? Раз пришёл, так почему не проведать «товарища»?

Пошли с Малым, Сёма вызывался показать другу, где лежит Васька. Саня с собой сливы прихватил. Ну типа угостить пострадавшего, все такое.

Цыган лежал на койке, как и сказал Сёма — с перебинтованной головой, челюстью и вообще всем, чем только можно. В отличии от Сёмы, у которого повязку сняли уже на следующей день, Цыгану повезло куда меньше.

— Вон он, вон он, — зашептал Малой. — Мерзавец... может это, Пельмень ещё мочканем? В м-морг сразу?

Сёма врезал кулаком по ладони и тут же поморщился — кукуха то ещё ныла. Не зря в невралгии лежит.

— Ща че нибудь придумаем, погоди, — пообещал Пельмень.

Понятно, что Цыган, лежавший на койке в позе мумии какого-то Тутанхамона, не видел друзей. Этим и хотел воспользоваться Саня.

Пельмень огляделся, дабы никто не видел, чем они занимаются. Санитара нет, бедолагам больным в коридоре до высеров молодежи дела нет.

Можно.

Саня приоткрыл дверцу в палату Цыгана.

— Чи-чи!

Васька заслышав этот звук напрягся. А потом в него полетела слива, запущенная Пельменем...

От страха Цыган с койки едва не выпал — перевернул стойку с капельницей. Сел на койке и завертел башкой.

Саня и Сёма заржали в голос.

Цыган завидел друзей, замычал что-то нечленораздельное. Начал водить большим пальцем у горла — типа: вам крышка. Но встать не мог — лежачий. Да если бы и мог — ничего не сделает.

Малой принялся корчить ему рожи.

За этим делом контору запалил санитар, выросший как черт из под земли — в руках таз, в тазу четыре огромных клизмы.

— Молодые люди, у нас в этой палате лежачие, не шумите, им нужны тишина и покой.

— А к-клизмы вам зачем? — захихикал Малой.

— У больных настало время процедур.

Какая процедура Аркадий Степаныч не сказал, но клизма в тазу с огромной пластиковой насадкой все сказала вместо него.

У Цыгана округлились глаза при виде санитара с клизмами, и при понимании, что все это видят два его злейших врага. На лице Васьки застыло выражение безысходности. Самое стремное для пацана, что только может быть — манипуляции, связанные с пятой точкой. Как клизма в заднице, но ещё стремнее, когда за манипуляциями с жопой могут наблюдать Саня и Сёма!

Пацаны переглянулась и заржали.

Санитар зашёл в палату к Цыгану и захлопнул да собой дверь.

А потом из палаты начали доносится неприятные звуки.

— Пойдём?

Вернулись в палату. По пути хихикая.

— Сань, а Сань, чем бы ты этому придурку челюсть проломил? — поинтересовался Сёма.

Пельмень достал и показал Малому кастет, которым нанёс удар. Надел кастет на руку, сжал кулак.

— Вот этим.

— Ни фига себе... — Сёма выпучил глаза и присвистнул. — Блатата, дай подержать, а?

— Бери че, только не поранься.

Пельмень снял кастет, сунул Сёме. Тот с трепетом надел железяку на себя. Довольно закивал, замахнулся. Кастет, конечно, ему малость не по размерчику.

— Уть... а мне такой подгонишь? Ну п-пожалуйста!

— Разберёмся.

Саня забрал кастет у Сёмы, который уже начал им беспорядочно размахивать, в своём воображении кроша челюсти шпаны.

— Короче Малой, я че надумал.

— Че?

— Хреново мы с тобой живем. Бабок нет, тачки нет... не жизнь, а лажа полная.