Саня переступил с ноги на ногу, потряхивая конечностями, готовясь к третьему заходу. И присел в третий раз. Боковым зрением приметил, что Зоя сменила снаряд и теперь болтается килькой на турнике. Пытается подтянуться, во даёт девка. и зыркает на Саню — смотрит или нет?

Закончив с приседаниями, Пельмень решил сделать кружок по стадиону. Бежать не стал, набегался вчера. Но быстрым шагом затопал.

Снова старался контролировать дыхание, дышал правильно — диафрагмой, отчего слегка кружилась голова. Через пару сотен шагов лоб залило потом, взмокли подмышки, а сердце выпрыгивало из груди. Нагрузка так то колоссальная. И кстати, че там про повышенное потоотделение — пот залил глаза.

Заходя на второй круг и не увидев на площадке Зою, Пельмень решил, что та благополучно свалила во свояси. Тем лучше, заниматься спортом в присутствии бабы, когда у тебя ни хрена толком не получается — западло.

Не тут то было.

— Пельмененко!

Зоя выросла по левую руку от Сани, делая пробежку трусцой.

— Чего ты ко мне привязалась! — Пельмень сказал эти слова на выходе, о чем пожалел сразу же.

Дыхание сбилось.

Вот сучка мелкосисечная. Все портит.

— Я привязалась? Вы посмотрите на него! Да я куда шага не сделаю — рядом ты! Нужен ты мне больно! Хам!

Зоя обогнала Пельменя и побежала дальше. Может не гоже так реагировать на малолетку тридцатилетнему мужику, но бесит блин!

Пока Пельмень плёлся по беговой дорожке, все больше и больше замедляясь, девка обогнала его на круг.

— И сколько ты так ползти собираешься, а Пельмененко?

— Тебе оно надо! — буркнул Саня, держась за бок.

Зоя побежала дальше.

— Сказала бы догоняй, да не догонишь ведь, — бросила ботанша. — Черепах!

Вот сучка.

Идти Саня собирался до конца круга. На этом на сегодня все. Все необходимое на первых порах зафиксировано.

Зоя остановилась в начале беговой дорожки. Обернулась на Пельменя, сошла обратно на спортивную площадку. Саня дошёл до начала дорожки и тоже свернул. Не за Зоей, понятно, а потому что по другому домой не попадёшь.

— Oh mein Gott, — блеснула девочка знаниями немецкого.

Саня не отреагировал. Но остановился — стало любопытно, что девочка пытается замутить, взгромоздившись на лесенку, детскую, сделанную полукольцом. Зоя сунула ноги, зацепившись за перекладину леснички и повисла. Повисев так несколько секунд, она попыталась сделать скручивание, чтобы высвободить ноги, но не вышло. И снова повисла расплатившись по перекладинам.

— Серьезно? Что ты пытаешься изобразить?

— Я вообще то качаю живот, если ты не заметил. И да, на животе тоже есть если что мышцы. Называются пресс.

— Ясно. Получается?

— Ещё как!

Зоя снова попыталась выполнить скручивание — результат не изменился. Ботанша снова висела на лесенке. Изменить позицию у неё явно не получалось. Лицо налилось краской.

— Не надо на меня смотреть! — взвизгнула Зоя, предпринимая новые тщетные попытки выполнить скручивание.

— Мне уйти?

— Уходи!

— Как скажешь.

Пельмень развернулся, но тут Зоя заверещала по настоящему.

— Саша, я застряла!

Пельмень действительно собирался уходить, но тут остановился. Скрестил руки на груди. То, что Зоя застряла это он понял сразу. Но опасности девчонке ее положение не несло, поэтому — пусть поистерит чутка, только пользу!

— Ты ж сказала, чтобы я валил? — уточнил Пельмень.

— Я пошутила! Немедленно спаси меня, иначе я все расскажу-у-у!

Пельмень аккуратно приобнял Зою за талию, подсадил, снимая ее с лестнички. И опустил на ноги. С секунду они оказались друг против друга, держась за руки. Зоя казалась такой беззащитной — очки сползли, губу прикусила, в глазах слёзы, а румянец на щеках. Ну и Пельменю, у которого звенели бубенчики, в голову стрельнуло девочку поцеловать. Не ему самому конечно, а как будто бы его вот этому новому телу, которое вышло из под контроля на мгновение.

Чмок.

— ПЕЛЬМЕНЕНКО!!!

Клац.

Это Саши прилетела пощечина в ответ.

— Ты че дура, мать? Я ж тебя спас.

Зоя ощетинилась дикой кошкой.

— Совсем тю-тю? Ба-а-льной!

Девчонка развернулась и затопала прочь со спортивной площадки.

«Разве мы не можем изменить будущее, изменив настоящее?»

Тарисс, Терминатор — 2. Судный день.

— До свидания, дядя Витя и тетя Марина, — улыбнулся Пельмень.

Тянуть лыбу и то — больно, мышцы после тренировки на спортплощадке ныли. Вот эти вот «тетя» и «дядя» — родители Семы сейчас стояли в дверях и собирались уходить. Бате Сёмы под полтинник, лысеющий, лицо круглое, усики невнятные. С мамкой дела получше — одета в сарафан, фигура ещё ничего, сисечки «стоят», как пара солдат на карауле у Мавзолея. Даже соски видно, будто случайно (но ни фига ведь не случайно). Вот Пельмень и лыбется как дурак. Кстати да, мамкой то Сёме она не была. Ну в смысле настоящей мамкой, чтоб кровь с молоком. Батя нашёл «тётю Марину», как в кармане начало шелестеть бабло. Не так давно.