— То есть? — еще плохо соображавший спросонья капитан, сев на лавке, потер заспанное лицо руками. — Не понял… Еще раз и внятно, — тряся головой, переспросил хриплым спросонья голосом Черных. — Чего он просрал?

— Автомат! Автомат он просрал! — почти заорал Васильев. — Ему в караул заступать, а этот придурок носится как ошпаренный, автомат ищет!

— Где ищет? — не понял капитан.

— Да в сарае, где спал! — с шумом втянув сквозь зубы воздух, почти прошипел Васильев.

— Он чего, пришел без автомата, что ли? А ты куда смотрел? — сдвинув брови, нахмурился капитан.

— Да с автоматом он пришел! И спать лег в обнимку с ним, как и положено! Ты куда оружие дел, лишенец? — снова встряхнул его за шкирку сержант. — Я тебя, долбодятла, щас к стенке поставлю и лично расстреляю, урод! Ты куда с автоматом ходил, сволочь?

— Н-никуда… Я с-спал после караула… П-проснулся, а автомата нет, — трясущимися губами с трудом выговорил белый как мел солдатик. — Я н-не знаю, куда он девался… М-может, ребята пошутили?

— Пошутили?? Ты посмотри, капитан, шуточки у них! — взъярился сержант.

— Погоди, сержант… — до начинавшего соображать капитана стало доходить, куда мог деться автомат. — Вы что, караул перед помещением выставить забыли?

— Никак нет, товарищ капитан! — резко отозвался сержант. — Ты меня совсем за идиота держишь?

— Караульный цел? — с тревогой поинтересовался Черных.

— Так точно! Все, заступавшие в караул, живы и здоровы, — мрачно отозвался Васильев. — Правда, ненадолго. Скоро я им здоровье малька подпорчу…

— Объявляй тревогу и общий сбор всего личного состава на площади, возле танков, — глядя исподлобья на сержанта, произнес капитан.

Не успел он договорить, как дверь рывком распахнулась, и в кабинет ввалился растрепанный Степаныч.

— Николай Егорыч, пацан пропал, — на выдохе выдал он, глядя на командира круглыми глазами. — Во, скатка под одеялом лежала, а пацана нет…

Черных закрыл глаза рукой, нервно поелозив ладонью по лицу.

— Я ж тебе велел глаз с пацана не спускать! — сквозь зубы выдавил он.

— Дык я и не спускал! Уложил прям возле себя! Он заснул, и тока потом я лег! Не мог он мимо меня пройти, не разбудив! — возмутился Степаныч.

— Да он не тока прошел. Он еще и скатку твою спер, в одеяло ее засунул, и ушел! Разведчик, бляха-муха! Васильев, где караульные, твою мать, были? — натягивая гимнастерку, встал Черных. — Вас всех, как кутят слепых, фрицы за пару минут перережут! Я вас всех под трибунал пущу! Объявляйте тревогу, немедленно!

Оба сержанта пулей вылетели из кабинета. Растерянный часовой стоял и хлопал круглыми от шока глазами.

— Ты чего замер? Тревога и общий сбор не для тебя? Ты мне еще за потерю личного оружия ответишь! Марш на площадь! — заорал капитан.

В ответ только хлопнула дверь за сорвавшимся с места рядовым.

— Ну пацаан… — проворчал капитан, тяжело опершись на стол, и хрустнул шейными позвонками. — Не ожидал… Лишь бы не удрал…

Капитан лично выспрашивал выстроившихся в ряд часовых, зверея с каждой минутой. Никто ничего не видел, ночь прошла спокойно. В сарай между сменами караулов никто не входил и не выходил, караульные клялись и божились, что на секунду глаз не сомкнули. Пацан выходил ночью из вокзала «до ветра», но вскоре вернулся обратно, еще и обидев часового, кстати, именно того же парнишку, у которого и автомат увел — пилотку ему на глаза надвинул, нахал. Больше ничего не происходило. Усиленный караул возле танков никого не заметил, все было спокойно. Пацан как сквозь землю провалился. Равно как и автомат.

— Танкистам занять свои места в танках, — прохрипел Черных. — Шоферам подогнать машины сопровождения и для перевозки личного состава. Личному составу построиться для марша. Бегом перед танками у меня побежите, сволочи!

Башенный люк танка со скрипом распахнулся, и в него проскользнул механик-водитель. Следом за ним в танк нырнул заряжающий. Оба замерли истуканами.

— Заяц… Гришка, гляди, заяц! Сволочь, тебя все с утра ищут! Капитан рвет и мечет! — схватив пацана за шиворот, проорал водитель.

— Чего надо-то? — широко зевнул Мишка и дернул плечом, освобождая ворот из захвата. — Руки убрал, а то щас как двину! Чего спать мешаешь? — сквозь зевок проворчал он, поерзав на сиденье, чтобы устроиться поудобнее.

Пока онемевший от наглости пацана механик открывал и закрывал рот, не в силах выдавить из себя ничего, кроме междометий, Гришка высунулся из люка и заорал на всю площадь:

— Капитан! Капитан! Заяц здесь! Дрыхнет, сволочь!

Капитан со всех ног бросился к танку. Заскочив на броню, он за грудки буквально вытянул торчавшего из люка заряжающего, и сам запрыгнул в танк. Отодвинув в сторону механика, он схватил Мишку за шиворот и дернул вверх. Многострадальная Мишкина голова снова встретилась с броней.