— Где-то наверняка есть. Тока им на меня… Да и мне на них тоже, — проглотив окончание фразы и засунув руки в карманы видавших виды штанов, мальчишка и не думал опускать глаза.

Черных откинулся на спинку стула и задумчиво уставился на пацана. Лгать мальчишка не лгал, это видно. Но не договаривал — точно. И все равно нравился Николаю Егорычу этот пацан. Не трус — разговаривает смело, дерзко, хотя и понимает, что его судьба полностью в руках капитана. А капитан по закону военного времени и к стенке его поставить может… И все равно не боится. Смекалистый — это же надо догадаться в танк залезть и спокойно на фронт ехать! И наглость для этого тоже нужна немалая. И внимательный, осторожный — к танкам, стоящим на платформе, так просто не проберешься. Значит, наблюдал, момент выжидал, и при появившейся возможности забрался. Умен — отвечает коротко, смело, вроде и ответил, и ничего и не сказал толком.

Рискнуть? Взять к себе в отряд? Разведчик из мальчишки хороший выйдет. Отдать его Степанычу, пускай натаскивает. Вернуть домой? Так он снова сбежит. Этот если что решил — сделает. Их задача — танки сопроводить до расположения, и снова на передовую… Бог даст, удастся мальчишке жизнь сохранить…

— Как звать тебя, боец? — вздохнув, спокойно спросил Черных.

— Мишка Ростов, — не шелохнувшись, произнес парень.

— Гляди-ка… Не брат ли Натальи Ростовой случайно? — улыбнувшись, хмыкнул капитан.

— Чего? — сдвинул брови Мишка.

— «Войну и мир» Толстого читал? — посмотрел на него капитан, явно ожидая ответа, и уж точно не отрицательного.

— Не читал, — буркнул парень.

— Зря. Потрясающая вещь. Там Наталья Ростова… А впрочем, сам прочтешь, как возможность будет, — капитан потер переносицу, и вдруг, повернувшись в сторону двери, гаркнул: — Часовой!

— Звали, товарищ капитан? — в приоткрывшуюся дверь просунулась голова в съехавшей набок пилотке.

— Звал. Войди нормально, — поморщился капитан и, дождавшись, когда тот полностью шагнет в кабинет начальника станции, приказал: — Пономаренко сюда, живо!

— Есть! — отдав честь, часовой выскочил из кабинета.

— Вот что, Миша. Будет у меня задание для тебя. Ночью проберись в танк, любой, и оставайся там, пока тебя не найдут. Учти, охрана будет предупреждена. Сможешь — молодец. Не сможешь — значит, охрана на высоте, и я могу спать спокойно, — задумчиво глядя на парня, проговорил Черных.

— Сами в охрану пойдете? — хмыкнул нахаленок.

— Сегодня нет. А дальше посмотрим, — спокойно отозвался капитан.

— С автоматом забраться? — вставая, уточнил Мишка.

— Если сможешь с автоматом, зачислю в отряд, — усмехнулся Черных.

За дверью раздался топот сапог, дверь распахнулась, и в кабинет ввалился невысокий пожилой мужчина.

— Товарищ капитан, старший сержант Пономаренко…

— Отставить. Степаныч, забирай этого танкового зайца к себе. Накормить не забудь. До прибытия в танковый полк отвечаешь за него головой. Глаз с пацана не спускать, — приказал капитан.

— Есть, товарищ капитан. Пошли, заяц, — усмехнулся в роскошные усы Степаныч.

— Сам ты заяц. Мишкой меня звать, — буркнул подросток, и, не глядя на капитана, прошел мимо Степаныча, задев того плечом.

— О как… — брови Степаныча взлетели вверх от изумления. Вздохнув и покачав головой в ответ на усмешку капитана, разведчик молодцевато провел рукой под усами, поправив их, и, усмехнувшись, выскочил вслед за мальчишкой.

— Сержанта Васильева ко мне, — выглянув в коридор, приказал Черных.

Мишка, шагая за Степанычем, не забывал посматривать по сторонам, примечая, что где находится и как охраняется. На давно нестриженного подростка, развязной походочкой шествовавшего за Степанычем, беспечно засунув руки в карманы и насвистывая незатейливую мелодию, оборачивались практически все. Вся рота уже знала, что в одном из танков, сводя их с транспортной платформы, нашли безмятежно спящего в кресле мехвода пацана. Теперь солдаты смотрели ему вслед и усмехались, строя предположения о том, что будет делать капитан с мальчишкой.

Весь день Мишка хвостиком ходил за Степанычем, не отходя от того и на шаг. Развести старого разведчика на рассказ о том, сколько здесь народу, и куда они направляются, не удалось. Пожав плечами, дальше Мишка безропотно таскался за ним молча, осматриваясь и примечая, какими путями можно подобраться к танкам.

Вечером, плотно поужинав, Мишка завалился рядом со Степанычем на выделенный ему матрац и засопел, с головой укутавшись в одеяло. Когда в помещении вокзала, временно превращенном в казарму, возник устойчивый храп, Мишка неслышно поднялся с матраца, схватил лежащую рядом со Степанычем скатку, свернул ее наподобие человеческого тела и засунул под свое одеяло.

Ступая на цыпочках, тихонько выбрался из казармы. Часовой, молодой веснушчатый парень, стоявший на входе в вокзал, тихонько окликнул его:

— Эй, заяц! Ты далече?

— До ветру. Ща вернусь, — так же тихо отозвался Мишка.

Сонной, шумной походкой Мишка ломанулся в кусты. Оттуда, мышью обогнув здание вокзала, скользнул в сторону площади, на которой выстроились готовые к маршу танки. Оценив количество стоявшей вокруг танков охраны, он так же тихо вернулся в кусты. Пиная камушек и тихонько насвистывая, выбрался из кустов и пошел в вокзал, по пути натянув часовому пилотку на глаза.